Погадай мне на осень...

Радужные зайчики беспечно прыгали по дубовому паркету. В солнечном луче плясали мириады пылинок, а в камине мирно потрескивали поленья. Призраки отсутствовали, и сопровождающие их недобрые тени – тоже.

- Странно, а Птица говорила, что ей был показан холодный Петроград первых месяцев революции - мимолетно удивился император. – Здесь же тепло, довольно уютно, и нет никаких признаков, что снаружи – война и разруха.

Где-то неподалеку послышались тихие шаги. Павел обернулся.

- Добрый день, ваше величество. Вы позволите мне обращаться к вам по имени-отчеству?

Рядом с ним стоял немолодой мужчина, очень похожий на «героя» Женькиного сна.

Только сейчас он выглядел вполне здоровым, гладко выбритым и аккуратно причесанным. И одет был не в потертый сюртук и старую шинель, а в сияющий золотым шитьем мундир гофмейстера.

- Здравствуйте. Да, позволю, конечно. Обращайтесь, как хотите - несколько растерянно и от того - неуклюже ответил Павел.

Человек в мундире почтительно кивнул. Затем подошел к полке и бережно провел рукой по книжным корешкам.

Обернулся к императору с вежливой и немного загадочной полуулыбкой.

- Вы, должно быть, сейчас гадаете, кто я такой и по какому праву вошел в ваш сон? Но мы с вами не совсем чужие, Павел Петрович. Дело в том, что я много лет кропотливо и тщательно собирал все данные о вашей личной библиотеке. Основываясь на записках вашего учителя арифметики, русского публициста и мемуариста Семена Андреевича Порошина.

- Как же, помню такого! – оживился император.

– Хороший был человек! Современники говорили о нем: «светлый ум и доброе сердце». Помнится, после уроков мы с учителем рассматривали старинные карты или просто интересные картинки и гравюры из энциклопедии Дидро. Мне нравилось, что при этом можно было мечтать и фантазировать.

Улыбка странного библиотекаря стала теплее.

- Я знаю, что разглядывая карту Российской Империи, вы частенько удивлялись, говоря: «Эдакая землища, что сидючи на стуле, всего на карте и видеть нельзя, надобно вставать, чтоб оба конца высмотреть».

Павел беспечно рассмеялся.

- Я тогда, наверное, совсем еще маленьким был.

- А вот издания вам доставались вполне взрослые. Хотя – не все. Наряду с серьезными, вы увлеченно читали детские книги, из тех, что «на все времена». Например, любимые бесчисленными поколениями «Приключения Робинзона» Дефо упомянуты в записках Порошина шесть раз.

- Я любил представлять себя отважным исследователем необитаемого острова.