Ожерелье гномов

«Неужели все это презрение не более, чем игра напоказ? И он ей симпатичен, пусть как забавное животное для изощренных, по ее мнению, утех? Ну что ж, согласен и на это! Он покажет этой холодной красавице, что такое настоящий гоблин!»

Ло'Гош поднял платок и с поклоном протянул его принцессе.

- Госпожа, вы уронили ваш платок, - стараясь говорить как можно спокойнее, произнес он.

Хотя внутри у принца все переворачивалось с ног на голову.

Грациозный поворот головы Вилварин был похож на изгиб лебединой шеи… или на поворот головы кобры из Гоблинской Степи.

- Платок? Ах, да, платок, - холодным звонким голосом сказала она.

Темные глаза Ло'Гоша поймали ледяной взгляд принцессы, и все внутри у него замерло.

- Можете оставить этот платок себе, мой дорогой принц, - продолжила Вилварин. – Думаю, теперь он мне не понадобится. Боюсь, он слишком запачкался.

- Нет, ты слышал? – возмущался Ло'Гош, когда они с Дрогом наконец покинули дворец Талиона и направились в апартаменты принца. – Он слишком запачкался! Клянусь, она провернула все это нарочно, чтобы унизить меня! Или ты не согласен?

- С этим согласен, мой принц, - ответил Дрог.

– Как тут не заметить?

- И после этого ты еще будешь утверждать, что эльфы Миндона относятся к нашему брату с уважением?

- Ну,… - неуверенно промычал Дрог.

А в то же время покои лорда Талиона стали свидетелями совсем иного диалога.

Когда Талион покинул приемный покой, он вошел в другую, куда проще обставленную комнату. Здесь не было ничего, кроме широкого ложа, застеленного белыми льняными полотнами и нескольких стульев.

Он тотчас сбросил расшитую золотом тунику, которую немедленно подхватили возникшие, как будто из воздуха, слуги. Талион снял золотые кольца и блестящие цепи. Не глядя, протянул их в сторону. Взамен слуги подали лорду простую белую рубаху. Быстрым движением он надел ее, затянул широким кожаным поясом, на котором висел кинжал в простых деревянных ножнах. Теперь Талион стал похож не на тысячелетнего владыку самого могущественного города мира, а на юного воина из ранних эльфийских саг.

Когда он закончил перевоплощение, в дверь постучали.

- Войди, дочь моя! – позвал Талион.

Дверь отворилась, и в комнату вошла Вилварин. Теперь она была одета также просто, как и ее отец: свободное льняное ниспадающее до земли платье не сковывало ее грациозных движений. Никаких украшений на ней не было. А длинные прямые волосы были распущены и только на лбу скреплены простым металлическим обручем.