Новая переменная. Том 1

— Татия…

— Что? — с удивлением спросила Елена.

— Кэтрин тоже двойник, — пробормотал ошарашенно Эрик. — Вы с ней обе двойники Татии!

— Кэтрин двойник? Я подозревала нечто подобное, — пробормотала Елена и всхлипнула: — Что нам делать, Эрик?

Вздохнув, Гилберт крепко обнял сестру, прижав её к себе, и зарылся лицом в её распущенные волосы. Татия. Ясно вспомнив свою предыдущую жизнь, он вспомнил и эту светлую женщину почти тридцати лет отроду. Она была очень красива и добра ко всем. Вдова с маленьким ребенком, она была первой любовью сразу двух его братьев.

В их деревне было полно оборотней. Может мать наложила то проклятие, после того, как он умер и использовала для этого Татию? Так объяснялась бы необходимость использовать Елену, как единственного живого двойника. Но как объяснялось его перерождение? Во что именно влезла его мать?

— Я не позволю тебе умереть, — поцеловав сестру в макушку, Эрик тихо добавил скорее уже для себя: — Я не хочу остаться один.

Часть 2. Глава 9

В другой ситуации Эрик не позволил бы себе настолько расслабиться, но, как показала практика, человеку не стоит напиваться не только в кампании вампира, но и оборотня тоже. И пускай вместо Деймона знамя почетного вампира-алкоголика подняла Кэролайн, ситуация от этого лучше не стала. Так, проснувшись утром на диване в объятиях бывшей девушки, Эрик несколько мучительных минут пытался вспомнить кто он и где находится, а стон очнувшегося на полу Тайлера прозвучал чересчур противно для страдающего похмельем Гилберта.

После разговора с Еленой, Эрик всё же приехал домой к Форбсам и обнаружил там собрание юных членов клуба сверхъестественных существ. Кэролайн и Тайлер, обменявшись проблемами в своей жизни, с воодушевлением пытались напиться, словно вместе с повышением градуса в крови они вновь станут людьми. Пришедшего Эрика они приняли с воодушевлением и тот, желая забыть события прошедшего дня, с удовольствием погрузился в алкогольную атмосферу.

— Что мы творили? — осторожно сев, Тайлер начал натягивать на себя куртку, заменившую ему во сне подушку.

— Тиш-ше, — прошипел Эрик, пряча лицо от солнечных лучей, что слишком ярко светили, отражаясь от оконной рамы, на груди у Кэролайн. — М-мм…

— Я смотрю, ты там хорошо устроился, — хрипло хохотнул Тайлер, чтобы в следующее мгновение сдавленно охнуть: — Моя голова!

На несколько минут в гостиной дома Форбсов воцарила тишина.