На той стороне себя...

Много я не умею, но чем смогу помогу. Цеховая солидарность, так сказать…Все. Пока. Созвонимся.

Сунув в руки обалдевшему Никите визитку, она рванула к выходу.

Водитель пробурчал что-то про забывчивых пассажиров, но автобус притормозил. Сенька прижался носом к темному окну, тщетно пытаясь рассмотреть местность.

— Слышь, а чего она выскочила посреди нигде? Мы вроде на самой окраине и остановки тут нет. Частный сектор, что ли?

— Не знаю, если хочешь, спроси у водителя.

— Та ну ее. Лучше покажи бумажку.

*******

Пономарев самоотверженно предложил проводить друга до подъезда, но это было бы уж слишком! Хватит с них на сегодня приключений.

Сеньке потом две остановки пешком одному топать. Так что пусть едет прямиком домой к своим «невыносимым бабам».

Никита раскрыл над головой зонт и махнул на прощанье, Сенька в ответ приложил ладонь к запотевшему стеклу.

Автобус тронулся, напоследок окатив Кузнецова водой из лужи.

Вот же, гадство!

Придется штаны чистить и сушить.

А, ладно!

Подумаешь — заляпанная грязью одежда и насквозь мокрые кроссовки. Пусть это будет самая большая проблема.

В школу можно и в старых джинсах пойти.

Тренировку — прогулять.

А уроки… Ну, получит он завтра двойку по химии, — не первую, и, судя по всему, не последнюю.

Кузнецов улыбнулся собственным мыслям и потопал к дому.

После общения с Кирой, «чертовой узкоглазой ведьмой», как восхищенно повторял всю дорогу Сема, настроение заметно улучшилось.

Как там говорил Горевский — учителя бы найти...

Кира на учителя не тянула. Она честно призналась, что ни силы, ни особых знаний не имеет, ведьмачит втихаря и с оглядкой, знает всего парочку таких же «психов».

Не важно!

Главное, Никита теперь уверен — он не сумасшедший. И если его предки действительно были ведьмаками, значит, с этим можно жить.

*****

Улица пустовала. Редкие прохожие спешили поскорее укрыться от непогоды.

Парочка отчаянных собачников из соседнего дома, несмотря на сырость и холод, выгуливали питомцев.

Рыжий спаниель весело носился по лужам, громко лаял, скакал вокруг здоровенного алабая, норовя допрыгнуть и цапнуть того за намордник. Огромный пёс добродушно ворчал, терпел натиск неугомонного приятеля, фыркал и мотал лобастой башкой.