Дом, милый дом... (и Баба Яга при нем) - 2

Зубы – это так, для куражу и антуражу.

— Ладно, — вздохнула Катя. — Чем богаты, тем и рады. Кидай.

Они стояли у тропы, уходящей в чащу за Выжень-поляну. Катерина не смела смотреть Ивану в глаза. Она знала, чего ему стоило согласиться на авантюру. Но иначе он бы не был Леонтьевым, внуком Ядвиги и магом, стоящим на страже на границе двух миров.

Если бы только мир людей знал, сколько раз его спасало «мифическое» Лукоморье. Если просачивались в него щупальца Нави, то редко и без той разрушительной силы, что жила за Гранью.

— Все запомнила? — повторил Ваня.

— Все.

— Помни: мы рядом, даже если не близко, — проговорила Валя. — Не верь ни единому его слову. Он постарается тебя убедить в нашем предательстве или еще что-нибудь придумает, чтобы ты поверила, что выход у тебя один – уступить. Он в этом всегда хорош был, даже без морока. Тяни время. И если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать.

— Я знаю. Я буду осторожна.

Леонтьев швырнул тварь на тропу. Нежить шлепнулась на спину, взвизгнула и рванула в чащу.

Катя понеслась за ней с луком наизготовку. Ее целью было не дать твари свернуть с тропки, что та сразу же, разумеется, поспешила сделать.

Катерина аккуратно вонзила одну стрелу у носа «вапирюги», нежить подпрыгнула и заметалась у кустов. Катя носком сапога вернула ее на тропу, поймала на лету вернувшуюся стрелу, и, чувствуя себя героиней комикса о суперженщине, громко пожелала немёртви побольше того, что заменяло ей мозги.

К счастью, тварь отличалась зачатками ума и сообразительности.

После третьей попытки, с оцарапанным стрелой ухом и несколькими потерянными клоками шерсти, она уяснила, что тыкаться в колючие кусты вдоль тропы себе дороже. Теперь возникла другая проблема: выровняв бег, нежить понеслась быстрее. Кате показалось даже, что бочки твари на глазах худеют и поджимаются.

Они бежали и бежали. У Катерины закололо в правом боку, перед глазами заскакали красные пятна. Лес стал гуще, мрачнее. Солнце ушло с тропы, и Катя уже не видела саму тварь, лишь слышала ее повизгивание.

На него и ориентировалась.

Что-то давило на сознание. Слова складывались в строки, но Катерина не позволяла им прозвучать. На нее надвигалась опасность, и Катя почувствовала знакомый внимательный взгляд колдуна.

А потом внезапно чаща расступилась, и огромный дуб, на пол-леса и полнеба, угрожающе качнул к Катерине ветви. Нежить с торжествующим визгом исчезла в подлеске. Катя осталась на поляне с кружащейся головой и привкусом крови во рту.