Бег по лезвию клинка

По крайней мере, внешнее сходство налицо: блондин, рубленые черты лица, сломанный нос… Поговаривают, что его слово гораздо более весомо во всех структурах, нежели какие бы то ни было высказывания непосредственного начальничка, коий во многом фигура номинальная. Не скажу, что польщен, но все же сей факт придает сложившейся ситуации некоторую пикантность. А кто же последний из присутствующих здесь? Не то чтобы знать очень хочется, но все же надо бы ознакомиться. Хотя… вряд ли они сильно желают представляться мне и остальным одиннадцати участникам Игры.

— Мне кажется несколько опасным использовать в Игре некоторых ее участников, — вступил в разговор третий. — Благоразумнее отправить их прямо на Остров Боли. Там они никому не причинят вреда, как этот ваш Клим Крайц. Он уже убил троих, и это заставляет задуматься.

— До чего же вы осторожны, мистер Малковиц, — издевательским тоном ответствовал Олаф. — Всего то вы опасаетесь, обо всем хотите проконсультироваться во всех инстанциях. Интересно, а перед тем, как взобраться на толчок, вы тоже с референтами консультируетесь? А то ведь перепутаете и сядете на «трон» задом наперед.

— А не пошли бы вы, Олаф… Могут пострадать Гончие.

— Ну так что с того? Это их работа, которая приносит не только деньги, но и удовольствие. Разумеется, там есть примерно половина тех, кто свято верит в то, что погибать будут только участники Игры, но никак не они… Да что я вам рассказываю, пусть лучше Марио ответит, он у нас в этой сфере признанный специалист.

— Дохнут по большей части как раз те самые слюнтяи, которых навязывают нам сверху, — хлестнул остальную троицу взгляд безумного воина. — Вы, Олаф, знаете это хорошо. Кого присылаете? Идиотов, которые верят, что их цели должны с тихим визгом убегать от направленного на них оружия, а будучи загнанными в угол, валиться на землю, размазывая слезы и сопли.

Марио и в самом деле смачно плюнул на пол… Подумал, растер плевок ногой и внимательно уставился на Малковица. Тот занервничал, лицо пару раз дернулось. Я его понимаю, поскольку очень даже неприятно, когда на тебя смотрит тип, привыкший убивать, а главное умеющий и любящий это делать.