Борщ, цветочки и волшебство

И ведь пробным, утренним визитом внимание соседки не ограничится, она до самого боя курантов не отстанет, умело портя настроение. Ну как же некстати!

– Извините за беспокойство, Клементина Игоревна, – насквозь фальшиво протянула я, подгадала удачный момент и проскользнула мимо, прижавшись к спасительной двери. – Девочки очень ждут праздника, вот и встали ни свет, ни заря, готовятся Деда Мороза встречать.

– Оно понятно, но ведь пахнет чем-то, – женщина повела мясистым носом, как собака-ищейка, унюхав след. Взгляд прищуренных глаз нацелился аккурат в район замочной скважины, которую я тотчас перекрыла воткнутым ключом.

Изнутри на замке имелась защёлка-шторка как раз против таких вот особенно любопытных граждан, но мало ли – взгляд, слюна и голос Клементины Игоревны порой напоминали по свойствам серную кислоту, вдруг и металл способны прожечь.

– Я всё обязательно проверю, – клятвенно заверила я, не спеша открывать дверь. – И газ, и свет, и воду. Не беспокойтесь.

Соседка пожевала губами, попереминалась на месте пару минут, вздыхая о тяжести жизни героев труда, но в итоге отправилась восвояси, шаркая тапочками.

Я внимательно прислушивалась к шагам и спокойно вздохнула, лишь расслышав скрип несмазанных петель и звук задвигаемой щеколды.

Ушла. Пронесло. Теперь можно с чистой совестью открыть дверь, не боясь стать причиной сердечного приступа или героиней статьи из жёлтой прессы, потому что в квартире за полтора часа моего отсутствия могло случиться всё, что угодно. Четыре несовершеннолетние феи, да на девяносто пяти квадратных метрах площади, способны на многое, особенно когда отец на работе, а впереди – самая волшебная ночь в году.

Порог я пересекала с опаской, оглядываясь по сторонам, но в прихожей было тихо. Не летали вокруг головы бабочки-переростки неоновой расцветки, не тыкались в пакеты карликовые единороги, да и полосатая ковровая дорожка послушно лежала на полу, а не левитировала где-то между комнатами, перевозя мягкие игрушки и сладости. Тишина и спокойствие озадачили сильнее, чем привычный бедлам.

И немного пугали, как затишье перед бурей.

Я быстро разулась и, побросав пакеты, бросилась на поиски затаившихся детей.

В доме действительно пахло. Вот только не газом и не гарью, а розами. Младшенькая, Азалия, с тихим задорным смехом рисовала на обоях бутоны красным маркером и оживляла цветы касанием тонких пальчиков. Вся стена гостиной на уровне роста двухлетнего ребёнка пестрела разномастными кривоватыми розами неизвестного природе сорта.