Связи, Цепи и Оковы (рабочее название проекта)

Эмия сделал Барьер, что-то вроде круговых чар, искажающих звуки и изображения в достаточной мере, чтобы нашу беседу нельзя было прослушать или прочитать по губам.

И никакой интерференции или иного ненужного взаимодействия защит. Просто эшелонирование по глубине. Прекрасно.

Суть же контракта была проста и понятна: не атаковать друг друга, не разглашать секреты, если слова будут названы таковыми.

- Вы заметили меня и решили встретиться. Зачем? – начал я, вдыхая запах кофе. Он у чародея был крайне ароматным.

Даже чуть жаль, что для меня вкус этого напитка будет скорее неинтересен, чем неприятен. Разочарование было бы другим, с оттенками, что обогатили бы мою жизнь.

Не знаю, дело ли в биохимии, или иной составляющей моей сущности, как корне проблемы. В любом случае, ни задушевной беседой с психологом, ни химическим воздействием или коррекций Связей, я править эту особенность не собирался. Право слово, лишено смысла почти полностью.

Я с интересом слушал рассказ начавшего говорить Эмия, больше воспринимая тот смысл, что он пытался выразить, как мне оный видится, чем саму паутину кружев слов. В защиту чародею, следовало бы сказать – как запах кофе отлично маскировал для обоняния застарелый “выхлоп” хронического курильщика, так и слова облекались в форму, избегающую острых углов.

Если вкратце говорить о беседе, которую я вёл, не уделяя весь массив доступного внимания, то со мной знакомились.

Неудивительно. Чародей с внешностью учащегося младших классов – не самое частое явление. Являющийся одновременно выжившим участником недавнего мероприятия? Уникальное, не побоюсь этого слова, явление.

Обоих слов. И существительного, и прилагательного.

Впрочем, каждый из выживших, как и участников вообще, был по-своему уникален. Элитарное действо, всего семь участников, всё же. Ну, хорошо, пятнадцать, включая ныне покойного наблюдателя от Церкви, в плане контроля волшебства скорее игнорирующую различия между классическими католиками, различными непокорными им православными ортодоксами, и порождёнными первыми бесчисленными сектами отступников различных ступеней ереси, от англикан и лютеран, до различных мормонов и так далее.