Связи, Цепи и Оковы (рабочее название проекта)

Сердце, комок чёрной слизистой плоти отражения людских представлений о Зле, дрогнуло, распространяя волну недовольства.

Жаль, что Кирицугу и его приёмыш сбежали. Такой хороший узелок завязывался: отец, сын, лучшая ученица школы и её потерянная младшая сестра, порой мелькающая возле дома Эмия. Плюс настоящая дочь Кирицугу, ищущая своего отца и “брата”, эта полукровка, обречённая овца на заклание. Пять Мастеров, с прихотливыми взаимоотношениями, которые так приятно подрывать. О, с каким удовольствием, он бы рассказал, держа каменное лицо, юному Широ о том, чьи действия сделали его сиротой.

И неважно, насколько правдива ложь, главное – наблюдать, как прорастают семена гнева и сомнений. Как трогательно было бы манипулировать обидой одной сестры и отчаянной виной другой. Это треугольник противоречий, Кирицугу, Широ и Илия, как много отчаяния и слёз он мог подарить! Ах…

Что же теперь, жалеть об упущенных возможностях.

Кастер – мёртв. Кем – неизвестно, можно только предполагать.

Арчер – мёртв.

Глупая гибель в первом же сражении. Он ожидал, что это будет нечто наподобие знакомства в порту, в ту Войну.

Лансер – мёртв. Его убийца декламирует Николая Гумилёва и скрывает свою настоящую сущность.

Малышка Илиясфиль готовиться к схватке, полагаясь на ручное чудовище. Берсерк и Мастер, являющейся скорее сплошной Магической Цепью на шасси умеренно маленькой девочки.

Мато –готовятся к бою. Вопрос в том, кого выплюнет в бой это поместье – сломанную Сакуру, ничтожество Синдзи, самого Зокена, кого-то одного, двоих, или сразу всех.

И очередная тёмная лошадка Войны Святого Грааля, приютившая Тосаку в сданном ей доме Кирицугу. Маг, нарушивший традицию и не явившийся к “судье” ритуала. В точности, как Мастер Кастер в прошлую Войну.

Осталось понять, как с имеющимися исходными, разыграть пьесу с достаточным уровнем драмы.

Котомине Кирей приготовился рассылать запросы. Справочная информация о независимой магической семье, работающей с местной организованной преступностью – это явно не всё, что может знать Церковь о Патан.

Трагедия должна быть.

Ведь жизнь скучна без ярких зрелищ.

Он привык ограничивать себя. Всеведение недостижимо, но тому, кто стоит к этой идее гораздо ближе жалкой черни, должно опасаться скуки. Потому его глаза почти закрыты, уши почти замкнуты. Чтобы в жизни оставалась хоть какая-то интрига, пока он смотрит за представлением со стороны.

Жалкие потуги шута Котомине. Порой они забавляют, особенно сейчас.