Абьюз

Об этом говорили тёплые тона и светлая расцветка обоев и интерьера. Три окна в алькове занавешивали тонкая кисея и богатые, кажущиеся с первого взгляда невесомыми, но на деле тяжелые, гардины, перехваченные золотыми кистями.

Над спинкой кровати, от пола до самого потолка поднимались зеркала – целая зеркальная стена. Сама двуспальная кровать, заправленная покрывалом того же цвета, что и гардины, с четырьмя подушками – две большие и две поменьше. В изножье – небольшой комод красного дерева на пузатых ножках. Изголовье сторожили прикроватные столики с маленькими светильниками.

Между окнами – торшеры. На одной линии с дверью возвышался массивный письменный стол и массивный же стул, тон в тон со столом, обитый натуральный кожей коричневого цвета.

У третьего стола возвышалось уютно кресло, так и приглашающее уютно устроиться, закутав ноги пледом.

У комнаты не было хозяина. Это чувствовалось по отсутствию в ней атмосферы или энергетики – назовите, как угодно.

Это был безликий уют гостиничного номера.

– Нравится? – ровным голосом поинтересовалась Синтия.

– Непременно так и сделаю, – пообещала я. – Если не перепутаю эту комнату с чьей-то другой.

По губам Синтии скользнула тонкая усмешка.

– Пойдём, я хотела бы показать тебе портретную галерею.

Мы дошли до конца бесконечного коридора. Толкнув замаскированную дверь, Синтия вышла ещё на одну лестницу, далеко не такую широкую, как парадная.

– Куда она ведёт? – поинтересовалась я.

– На третий этаж.

Точно! Я же ещё на подъезде должна была заметить, что этажей три.

Или не должна?

– А почему лестница потайная?

– Она не потайная. Раньше в доме всегда кто-то гостил, но этот этаж предназначался только для своих. Тут были рабочие кабинеты, классные комнаты для детей, студии.

– И картинная галерея?

– Нет. Прежде она располагалась на первом этаже. Фамильные портреты находились в открытом доступе, взглянуть на них мог каждый желающий.

Синтия зазвенела ключами. Мы вошли в длинную комнату. Стен было много – как в лабиринте.

Это действительно была галерея – залы, переходы, тупики. И со всех сторон глядели тускло лакированные портреты в полный рост, как у коронованных особ.

Ночь. Темнота. Множество лиц и взглядов.

У портретов есть такая дьявольская особенность, изображённые на них люди смотрят прямо на тебя, куда бы ты не встал.