Святоша. Империя храмов

Намек княжич не понял и опять попытался достать оружие. Я снова вернул. Повторили мы этот идиотизм ещё два раза.

Поняв, что я не дам ему вооружиться, но и морду не бью, братишка выгнул свободную кисть, прижимая большой палец к указательному. Он торопился и злился, не лучшие соседи для концентрации.

Я лишь догадывался, что он складывает какую-то печать. И перехватил его пальцы, легонько нажав. Болевой прием сработал, парень болезненно сморщился и рухнул на колени. Опять я не рассчитал силу, зараза.

— Илья! — очнулась княжна и бросилась ко мне, повиснув на руке. — Прошу, не трогай моего брата. Ваня, ты тоже успокойся!

Иванушка, очень подходящее имя. Я исполнил её желание и отпустил братца, но не отошел. Забрать бы у него ствол. Или хотя бы патроны. Будет это считаться дерзостью или непоправимым оскорблением?

Остудила меня, как ни странно, мысль о Глебе, ждущем внизу. Из-за него я вляпался в уйму неприятностей, но теперь отвечать за меня будет он. Стоит ли этого того, чтобы оставлять вооруженного придурка у себя за спиной?

Да не стоит, мать его! Я наклонился и выхватил оружие так резко, что никто не успел отреагировать.

— Ты... — хлопал ресницами Ваня, так и не поднявшись с колен.

А ведь не его я хотел бы на коленях перед собой видеть... Пока я сожалел об упущенной возможности, магазин опустел и вернулся на место.

— Простите, но вынужден вас покинуть, — откланялся я, заметив движение гостей за тонированными стеклами. — Похоже его высочество собирается говорить.

Воронецкие остались на террасе, а я вернулся в холл. Тут и правда началось оживление. Все стягивались к небольшому возвышению. До этого там играли музыканты, теперь же на подиуме стоял только один человек.

Проклятая семейка преследовала меня, как страшный сон. Светлейший князь, батя страстной дочурки и неуравновешенного сыночка, жестом призвал к тишине.

Прямо на него светил прожектор и меня князь не заметил. Его светлость ждал недолго, когда большинство гостей подошло ближе, он объявил:

— Его императорское высочество, цесаревич Георгий!

Справа бодро появился хозяин приема. Ещё молодой, лет тридцати. Статный, царственный и в военном мундире. Как я не старался, признаков особого высокомерия или прочего нарочитого величия, я не увидел.