Тайна дома № 12 на улице Флоретт

Но профессора Гранта подобная скрытность больше не устраивала.

– Я-то полагал, мы заняты поиском лекарства, и именно поэтому я раз за разом доставал для вас образцы…

Муниш поднял на него взгляд, полный желчи.

– Я чувствую в вашем голосе вовсе не любопытство или горячность ученого, профессор, – сказал он. – Я распознаю в нем страх и сомнение.

Профессор Грант снова стиснул единственный кулак.

– Еще бы я не боялся! Вы, верно, не расслышали, когда я вам говорил о том, что мое инкогнито раскрыто! Вы понимаете, что все изменилось? Тайну больше не удержать в клетке, и я боюсь, что число жертв вскоре возрастет! У всего есть свои границы, Муниш! Я все чаще задаюсь вопросом, не совершил ли ошибку, тогда, двадцать лет назад…

Профессор Муниш чуть приподнял бровь.

– Это ваши слова? – спросил он. – Или доктора Доу?

– Разумеется, это мои слова!

Профессор Грант был так сильно разгневан, что не заметил, как с человека, все это время сидевшего неподвижно в углу, начало сползать полотнище. Не заметил он и того, как этот человек встал со стула и шагнул к нему.

Грант яростно засопел и проскрежетал:

– Не вам меня судить, Муниш! Я не знаю, что вы задумали, но я догадываюсь, к чему приведут ваши тайные эксперименты. Зеленый чемодан, все ваши изобретения, включая микстуру ускоренного роста и средство, вызывающее звериный голод у плотоядных растений… все это связано. Вы что-то готовите. Что-то мерзкое. Мое терпение лопнуло. Я больше не стану доставать для вас образцы Карниворум Гротум, так и знайте! Я не позволю вам задействовать его в ваших гнусных целях.

Игла шприца вошла ему в шею.

– Что…

Профессор обернулся, но перед глазами все поплыло. Исполнив свое черное дело, уколовший его человек развернулся и походкой сомнамбулиста направился обратно в свой угол, чтобы снова сесть на стул и натянуть на голову полотнище.

Глава кафедры Ботаники покачнулся, ноги его подкосились, и он рухнул на пол.

Профессор Муниш словно не обратил на это никакого внимания.

– Вы так и не поняли, друг мой, что меня нисколько не волнует ваш Карниворум Гротум, – сказал он, задумчиво уставившись в пустоту перед собой. – Как же вы наивны в своих заблуждениях, профессор. Вы очень много сделали для науки, вы открыли много не известных прежде растений, изобрели множество незаменимых ныне инструментов, вы нанесли на ботанические карты столько ареалов и флор, что едва ли не половину атласов в ГНОПМ можно назвать в вашу честь.