Тайна дома № 12 на улице Флоретт

И у каждого из них свой способ поиска и ловли жертв.

– И ты еще говоришь, что профессор Грант не злодей?

– Пока мы ничего не знаем наверняка. Предположение – это просто предположение. У нас нет доказательств, нет никакого признания. Все описанное мною выше, это всего лишь умозаключения, построенные на…

– Да-да! – нетерпеливо перебил Джаспер. – Он не злодей, но между тем его прихвостни скормят Полли этому… этой… твари через два дня! Кстати, – он вдруг задумался, – а почему не отдать ее на съедение сразу?

Доктор Доу пожал плечами.

– Быть может, у Карниворум Гротум свой график питания. Все это только предстоит выяснить…

– Даже не представляю, как Полли все это узнала.

Доктор кивнул.

– И я тоже. Я ее очень недооценивал.

– Но что мы будем делать, когда прибудем на место и встретимся с профессором Грантом?

Доктор Доу пожал плечами.

– Все, что потребуется, чтобы вернуть мисс Полли. – Он стиснул зубы, его глаза вдруг яростно блеснули. – Мы будем требовать, угрожать, блефовать, шантажировать, если придется.

– Но что если он вообще откажется с нами говорить?

Доктор Доу прищурился.

– О, Джаспер, – сказал он с едва уловимым презрением в голосе, – почти всех безумных ученых объединяет одна общая черта – это тщеславие. И еще болезненная тяга выдать глубокомысленный монолог или вступить с оппонентом в не менее глубокомысленный диалог, когда речь заходит об их работе.

– Почему ты так думаешь?

Доктор Доу отвернулся и уставился в окно. А затем одними губами едва слышно произнес:

– Потому что я могу часами говорить о тварях-болезнях.

***

Из-под потолка просачивалась вода. Капля за каплей падали вниз, разбиваясь о выщербленный каменный пол.

Стуку капель вторил детский смех. Звонкий и радостный.

Полли ненавидела этот смех. Ей казалось, что его ввинчивают ей в голову. Этот смех ни на мгновение не смолкал вот уже пять часов… или, может быть, шесть? Или… она не знала, сколько времени находится в этом подвале. Фитиль стоящей примерно в ярде от нее керосинки меняли уже два раза и один раз пополняли запас керосина.

Здесь не было окон, и лишь где-то за ее спиной располагалась дверь, начинающая подземный ход, по которому ее сюда притащили. Плечами, ногами и поясницей она чувствовала сквозняк, тянущий из-под этой двери.

Полли замерзла. В подвале было холодно и сыро, она уже не чувствовала ни рук, ни ног, зато превосходно ощущала лопатками твердую спинку стула, к которому ее привязали.

Одна, глубоко под землей, сидящая в кругу тусклого дрожащего света.