Страх

Бесконечно далеко внизу оказался утоптанный песок аллеи. Показалось, что летит над землёй, так плавно нёс её вампир. Само это слова – вампир – перестало пугать, тревожить. Человек как человек. Те её не обидели, и этот не тронет, зато любить его лучше самой жизни.

У выхода на оживлённую улицу Зинон бережно поставил на землю.

– Прости, люди могут неправильно понять, да и зачем пробуждать в них зависть?

– Ага! – радостно ответила Даша.

Она взяла его под руку, пошли чинно, как взрослые парень и девушка. Прохожие всё равно глядели, наверняка завидовали: женщины, что у неё такой кавалер, мужчины, что у него такая барышня.

У парадной Зинон коснулся губами озябших пальцев, шепнул с азартом влюблённого подростка:

– Я приду завтра, как стемнеет. Выходи!

– Да, обязательно!

– Я буду ждать.

– Уже сейчас жду.

– Беги скорее, ты совсем замёрзла.

– А ты?

– Примусь бродить по улицам и мечтать о тебе до утра.

Даша с трудом отстранилась, шагнула к двери. Когда обернулась, принца в ночи уже не было. Он растаял в холодном воздухе, чтобы не заморозить её рядом с собой.

Мир продолжал сиять всеми красками счастья. Даша улыбнулась консьержке, которую всегда считала хмурой и злой тёткой, сказала что-то о погоде, спросила о самочувствии. Женщина приветливо ответила. Она оказалась нормальной: милой, совсем нестрашной. Даша побежала вверх по ступенькам, расцеловала бабушку Симу, едва не запела, снимая пальто и сапожки.

– Влюбилась? – спросила бабушка

– Ага!

У старой женщины видно подкосились ноги, она шлёпнулась на диванчик. В глазах зажглась тревога.

– Кто он, однокурсник?

– Нет, провожал после гостей.

Даша почти не солгала. Она привыкла всегда говорить правду, но что тут можно было сказать?

– Пригласи к нам, познакомь, – настойчиво предложила бабушка.

– Слишком рано. Мы всего-то погуляли по улице.

Даша видела, как обеспокоена бабушка Сима, но собственное счастье всё вокруг делало несерьёзным.

– Потом-потом, мы только начали встречаться, а молодые люди пугаются, когда их зовут знакомиться с родными и близкими. Ты же не хочешь, чтобы я плакала?

Ещё одна книжно-киношная премудрость сама пришла на язык, помогла. Бабушка Сима смягчилась лицом, села удобнее.

– А может, к лучшему, – сказала она, улыбнувшись. – Ты всегда только училась, вокруг, словно, не смотрела.