Ночные Хранители

Мы с самого рассвета прочесывали замок, но теперь матери приказали оставить поиски.

Я тихо вышла из комнаты и первая оказалась в коридоре. Факелы снова пылали, словно никогда не было битвы. Из-за двери донеслось тихое «Мне жаль, Лили», – и Эвелина вышла ко мне, молча направившись вглубь замка.

Наедине со своими мыслями я оставалась недолго – мама Тесс обитала прямо над холлом и добрались мы быстро. Снизу доносились голоса расходящихся людей. За спиной скрипнула дверь, и я осталась в комнате из розового мрамора одна.

Напротив двери здесь высился большой дубовый стол на изящных ножках, в углу примостился приоткрытый шкаф, а у огромного окна, выходящего на море в солнечных бликах, прямо на полу хозяйка уложила стопку одеял и несколько подушек.

В глубине коридора послышались голоса, направляющиеся ко мне. Говорящие спорили, очевидно, забыв, что Эвелина привела меня сюда по просьбе матери Тесс. Смекнув, что меня почти точно выставят за дверь и вспомнив то, как Лили себя вела и как равнодушно слушала про пропажу родной сестры, я юркнула за стопку подушек.

Пальцы похолодели от напряжения - подслушивать мне довелось чуть ли не в первый раз.

В комнату действительно вслед за мамой Тесс с такими же пепельными волосами, уложенными в косу, вошли трое. Сначала, ненароком зарывшись слишком глубоко в одеяла, я ничего не могла разобрать, но женщины повысили голоса и послышалось:

- Они верят нам!

- Тише, – знакомая фигура с седыми волосами уперлась сжатыми кулаками в стол, – у нас нет выхода.

Никто не догадывается, – она метнула рассерженный взгляд куда-то к двери; я не могла видеть, кто остался стоять в проеме, – и пусть так и будет. Ваша дочь действительно пропала, – очевидно, в комнату не пожелала входить мама Мелиссы, – мы догадываемся, но никто не должен знать. Если я только услышу, как вы намекаете девушкам за моей спиной, – она выпрямила плечи, словно став в два раза выше. От шкафа послышался еще один недовольный голос, но обе женщины вышли, напоследок громко хлопнув дверью.

Мама Тесс устало провела рукой по волосам, заправила за ухо локон и подошла к окну. Я сжалась, страшась, что она вздумала присесть на постель, но женщина сказала лишь:

- Выходи, Василиса.

Я, покраснев до кончиков ушей, медленно выбралась из своего укрытия и предстала перед мамой Терезы совсем не так, как хотелось бы – растрепанные волосы, измявшееся в одеялах и перепачканное пылью платье. Я судорожно перебирала пальцами, гадая, что сейчас случится.