Наследие Черной Воды

Лукиан вывернул шею совершенно нечеловеческим движением и снова уставился на меня.

- Это твой племянник, его зовут Майрон. Май-рон. Подойди сюда.

Мгновение поколебавшись, я подошел поближе. Вблизи дядя производил ещё более отталкивающее впечатление, чем на расстоянии – он казался совершенно безумным, от него пахло давно не мытым телом. При моём приближении он заволновался, оскалился и недовольно зашипел, демонстрируя необычайно длинные клыки.

- Тихо, милый, - заворковала Ксантиппа, гладя сына по голове, - тихо. Он тебя не тронет, он свой.

Родной. Своя кровь, чистая. Своя. Руку дай. Не тяни, дай руку!

Она цепко схватила протянутую ладонь, ловко резанула по ней ногтем и поднесла её поближе к лицу Лукиана, давая принюхаться. Одной рукой, второй продолжая обнимать тщедушное тело.

- Чувствуешь? Кровь Черной Воды! Твой родственник!

Длинный раздвоенный язык слизнул капли крови с ладони, спустя пару мгновений сумасшедший чуть заметно расслабился и снова уткнулся головой матери в живот.

- Всё, Майрон. Уходи. Запомни его, как он тебя запомнил, и уходи.

Я сама вернусь.

Кажется, свалил я излишне торопливо, во всяком случае, сначала сделал несколько шагов спиной вперед и только потом развернулся. Лукиан меня пугал, уверенности, что бабка полностью его контролирует, не было.

- Я тебе покушать принесла. Вот, возьми хлебушек. Давно хлебушка не ел? Сынок…

Сомкнувшиеся над головой кроны деревьев и сгустившаяся тень привели в чувство. Идти обратно по собственным следам ненамного безопаснее, привычка к осторожности взяла верх и заставила собраться.

Только неподалеку от ограды поместья, на многажды хоженой земле, я позволил себе вернуться мыслями к недавнему знакомству.

Значит, у меня есть ещё один родственник. Родной дядя, по понятным причинам о котором в семье не упоминают. Судя по словам Скорбящей, он прекрасно чувствует себя на Изнанке и, возможно, находится на ней постоянно. Если бы он жил поблизости, Ксантиппа моталась бы в лес намного чаще, чем сейчас. Как он умудряется выживать? Волей богов, не иначе.

Мясо местных животных, другая пища, вода – всё это полностью меняет организм, оставляя от человеческого только облик, да и то не всегда. Не исключено, что Лукиан уже дошел до той стадии, когда в обычном мире ему появляться неуютно и болезненно. Общение ему не нужно, хватает редких встреч с матерью.

И что?

Да ничего. Просто очередная маленькая (или не очень, будущее покажет) тайна нашей семейки. Вряд ли Лукиан завтра заявится в поместье и станет в нём жить.