Исповедь Лукавого

В лесу кричала кукушка и по утрам пели соловьи, а еще там жил бабай. Миновав опасное место, крадучись, как соседский кот в засаде, Сережа теперь охотился за крылатым пестрым чудом. Бабочка вдруг упорхнула в небо, а мальчик, махнув на нее рукой, побежал к калитке.

Но вдруг он замер, посмотрел в сторону лесной опушки. Там отец возился с машиной. Его пальцы были измазаны в какой-то черноте. Вмиг благоухание сменилось резким тошнотворным запахом. Сережу передернуло, он вспомнил, как целую вечность с утра сидел в душной тесной машине, обложенный коробками и банками со всех сторон.

Он долго трясся на жестком сиденье, печально глядя в окно, стараясь уйти в царство грез и терпя громкие песни о любви из динамиков. Его всю дорогу мутило, и из-за этого пришлось два раза остановиться. А на прошлой неделе его даже вырвало. Теперь, когда он чувствовал дух бензина, ему сразу же становилось плохо.

– Сережка, иди есть! – бабуля не любила ждать. Да и малыш был рад отвлечься от дурных мыслей.

– Иду...

На старой клеенке перед верандой лежала целая куча черных ароматных ягод.

Сережа немедленно начал набивать рот смородиной – ничего, что грязная, главное, вкусная!

– Так-так! Кто ест сладкое перед обедом? Ну-ка, иди сюда, сорванец! Уже полчаса тебя дозваться не могу! Сейчас бабая позову! – грозила пальцем бабушка.

Виновато опустив глаза, но уже наевшись ягод до отвала, Сережа проследовал за стол, на веранду. Пообедав, мальчик пошел спать, а после, когда он снова был увлечен играми, всё и случилось – его позвал к себе отец.

Точнее, отвлек от шпионажа за соседским мальчишкой через трещину в заборе.

Виктор смотрел на всё это с печалью, и не оттого, что помнил, как в пять лет выл от тоски на даче и больше всего мечтал найти друга. Сейчас он готовился заново пережить свой главный кошмар. К тому же уже больше не было сил сопротивляться – осталось лишь отчаяние. Но его цепкий взгляд все-таки подметил хищный огонь в глазах Зеркального. Чем больше тот курил, тем более обреченно чувствовал себя Вик.

«Он что, ворует мои силы?» – вдруг всплыла шальная мысль, но тут же погасла искрами во тьме.

Тем временем мальчик нехотя и спотыкаясь подошел к машине.

– Сынок, иди сюда, покажу кое-что, – отец открыл дверь с водительского сиденья. Он казался вполне веселым, и голос его был непривычно мягок.

Большие натруженные руки подхватили малыша как пушинку и посадили на колени. Сережа ощутил родительское тепло – нечто новое и непривычное, даже успокаивающее. Но вдруг он напрягся.