Окно в Полночь

Пока Валик мужественно таскал наверх мои покупки, я поставила вариться пельмени, вскипятила чай и достала подставку. Пихта как раз успела оттаять, и по квартире расползался густой еловый аромат. Я принюхивалась и балдела. Обожаю! И дома сразу уютнее становится. Украшу ёлку и хату, приберусь... Легче не станет, но небольшая смена обстановки наверняка пойдёт на пользу.

Из последнего «рейса» друг вернулся крайне недовольным, хотя даже не запыхался и не вспотел. Про лыжников не скажу, но сноубордисты точно непобедимы.

Подумаешь, трижды сбегал туда-сюда... Он на склон с «бордом» под мышкой дольше лезет, сам же хвастался.

– Ёлку где ставить?

– Может, поедим сначала?

– Потом. Где?..

Свободный угол был только в кабинете, у окна. Ёлку доводили до ума и устанавливали с торжественными матами. Вернее, я мудро молчала и стояла в сторонке. Меня папа с детства приучил: хочешь помочь мужчине – не мешай. Не лезь под руку, молчи и трепетно сочувствуй каждой ссадинке. И отвёртку быстро подавай. И ножовку.

Желательно по наклону спины угадывая, какой именно инструмент нужен. И фиг с ними, с пельменями, пусть хоть сгорят. Будь рядом, слушай, сочувствуй и угадывай.

– Так нормально?

– Нормально.

– По-моему, кривится...

– Нормально, Вальк. Иди мой руки, и на кухню. Пельмени сварились.

Ещё бы их от дна кастрюли отскрести...

– А «отвёртка»?

– А ты за рулём.

– А мой коньяк?

– Не твой, а мой! Нету его.

– Вас-с-ся...

– Не шипи. Муз выпил, – я смутилась.

Валик недоумённо поднял брови:

– В смысле?

– Ты же знаешь, я не пью.

Мне понюхать хватает, куда мне одной бутылку... Муз, говорю, выпил. Я про него рассказывала, помнишь, страшный такой и... с крылышками...

Друг красноречиво закатил глаза. Я смутилась ещё больше. Вот, врёшь – и все верят, говоришь правду – и считают сумасшедшим. Валик посмотрел на меня иронично и явно хотел сопоставить вслух моё творчество, особенности Муза и собственно мою личность. Но воздержался.

– Ладно, я поехал.

– А пельмени?

– Сама отскребай.

Я невольно улыбнулась. Заглянула на кухню выключить печку и убрать с плиты кастрюлю и удивленно остановилась. Баюн к корму даже не притронулся. И опять не вышел меня встречать. Уж не заболел ли?..

– Баюн, кис-кис! – я устремилась в спальню. Он часто спал на постели, но... – Баюн, ты где?

– Кого зовешь? – Валик прислонился плечом к стеллажу.

– Кота, – я улеглась на пол и заглянула под кровать.

Оттуда зашипели, и зеркально сверкнули луны расширенных зрачков.