Окно в Полночь

– Это что такое? – редактор, ссутулившись, повернулся к нам. – Откуда? Чья блажь?

– Того, кто последним уходил, – хором «сдали» мы зачинщика.

– Премии лишу, – Гриша оторвал баннер и исчез в кабинете, хлопнув дверью.

Мы дружно захихикали. В кабинете шефа громко и злобно уронили кресло. Мы весело переглянулись и снова вернулись к игре. А редакционный народ тем временем прибывал, и наблюдать за реакцией коллег было крайне занимательно. Кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то возмущался и почему-то требовал показать наши с Валиком плакаты.

– Всем доброго дня! – последним в кабинет заглянул зачинщик утреннего безобразия – собственной внушительной персоной. – Как приятно видеть ваши светлые, проснувшиеся и смеющие лица! Душа радуется и...

– Игорь! – взвыло из кабинета шефа. – Зайди-ка ко мне!

Фотограф жизнерадостно улыбнулся, повесил в шкаф пуховик, положил на стол кофр и вразвалочку пошел к редактору. Мы побросали работу и, толкаясь, сгрудились у дверей кабинета.

– И... ты... я... тебя... и... вообще... – придушенным змеем шипел шеф.

– Кто что слышит?.. – прошептал Санька.

Мы дружно цыкнули. Водитель замолчал, но ненадолго.

– Уволит или нет? – снова не выдержал он.

– Конечно, нет, – фотограф открыл дверь, и мы отшатнулись от кабинета. – Где он еще возьмет такого сильного специалиста, чтобы круглосуточно пахать за такие деньги?

– Игорь! – надрывно возопил Гриша.

Фотограф аккуратно просочился мимо нас к своему рабочему столу и привычно, с размаху, плюхнулся в кресло. То жалобно скрипнуло и рассыпалось на запчасти. Игорь, помянув неизвестную женщину легкого поведения и известную маму, звучно шлепнулся на пол. Кто-то (кажется, я) хихикнул, кто-то сочувственно запричитал, а жертва моей подлости села и растерянно потерла ушибленный копчик.

Я удовлетворённо улыбнулась и повернулась к Валику:

– Гони коньяк!

Тот, картинно шмыгнув носом, полез в тумбочку.

– А по какому случаю пьём?

– А по случаю выигрыша.

– Васька!..

– Валик со мной поспорил, что твое кресло развалится после новогодних праздников, а считала, что до них, – я с готовностью «сдала» старого друга.

Игорёк был добрейшей души человеком.

– А я, как причина спора, требую участия в распитии, – заявил он.