Окно в Полночь

– Чего задумала? – саламандр стёк по стенке коридора и устало вытянул ноги. – Иди помойся и согрейся. И мне свечи зажги. И...

– Я ему позвоню! – перебила я взволнованно, скидывая куртку и шапку.

– Кому? – опешил он.

– Валику! – едва разувшись, я метнулась на кухню и в темноте нашла на столе сотовый.

– Он мёртв, – мрачно напомнил саламандр.

– Нет! Наверняка это кто-то другой, кто им прикинулся! – я быстро набирала знакомый номер.

– Дура! – привычно припечатал Муз.

А из телефонной трубки безжизненный голос сообщил, что «набранный вами номер не существует».

А я не поверила. И звонила снова, снова и снова. Пока Сайел силой не отобрал у меня сотовый.

– Всё, Васют, – сказал мягко. – Всё.

– Нет, не всё! – надежду обломали, и истерика начала набирать обороты. – Я не верю!.. Не может быть! – и на минуту прикрыла глаза. Меня нервно колотило, но мозг работал ясно и лихорадочно быстро. Ведь одно объяснение нашлось, и можно найти ещё! – Я... его маме позвоню! – и, выхватив сотовый, ринулась в кабинет – искать записную книжку.

– Вася! – крикнул мне вслед Сайел.

– Оставь, – буркнул Муз. – Если она начинает сходить с ума, это надолго. Пусть сойдёт. И лучше здесь и сейчас. Целее будет.

А я судорожно искала книжку. Гремела ящиками стола, вываливая их содержимое на пол, и рылась в бумагах. С Маргаритой Сергеевной у меня всегда были хорошие отношения – мои родители жили с ней по соседству, дверь в дверь. И так мы с Валиком и подружились. Он рос без отца, одним из тех, кого называют «оторви и выброси».

И все без исключения считали, что он кончит плохо и рано. Слишком любил риск и всегда ходил по краю. И сколько раз я его от этого края оттаскивала – либо уговорами, либо вовремя вызванной помощью, сколько раз из неприятностей за уши вытаскивала... И только однажды не уследила.

Записная книжка наконец нашлась, и я быстро набрала номер домашнего телефона. Да, поздновато. Но до утра я не дотерплю.

– Алло? – приятный женский голос.

– Маргарита Сергеевна, здравствуйте, это Вася! – протараторила я.

– Извините, что так поздно, но Валик не у вас?

Тяжёлая минутная пауза, и тихое:

– Вася? А кто это?

– То есть как кто? – изумилась я. – Мы с вашим сыном работаем вместе и...

– Мой сын Валентин умер тринадцать лет назад, – еле слышный и очень спокойный голос. – Утонул в реке. А вас, девушка, я не знаю. Доброй ночи.

Короткие гудки в ночной тишине оглушали. Я тупо смотрела на сотовый, а в груди бешено заходилось сердце. Умер тринадцать лет назад, утонув в реке...