Призрачная встречная

Прекрати же! Ай…

Лера честно попыталась оттолкнуть Юрия от себя, увернуться от его клыков и отпрянуть, но глупо было надеяться, что она окажется сильнее голодного вампира. Да, она могла бы прямо сейчас воспользоваться магией, оттолкнуть Юрия без особых усилий. Но боялась разозлить и навредить. Уж лучше так — Лера почему-то отчаянно верила, что большого вреда ей не причинят.

Страх полностью затуманил разум, а близость такого знакомого, но сейчас такого чужого тепла тела против обычая вселяла как будто первобытный ужас.

Вампиры кусают не больно, но не слишком приятно. Жертва почти не ощущает, когда в кожу впивается пара клыков, но на языке тут же чувствуется странный сладковатый привкус, чем-то напоминающий Лере вкус растворяющейся на языке таблетки нурафена. Странная ассоциация, но у каждого своя и возникает, когда вампир впрыскивает в вены жертвы яд. Хотя, пожалуй, «яд» — слишком громкое название, потому что это скорее обезболивающее, успокоительное и парализующее в одном флаконе.

Лера тихонько заскулила, зажмурившись и отчаянно вцепившись пальцами в рваный край рубашки на Юрие, когда тот, тихо зарычав, наконец убрал клыки из ее вены и теперь, склонившись, ткнулся лбом куда-то ей в основание шеи. Мужчина тяжело дышал, устало навалившись на девушку, обвив ее руками и как будто боясь снова поднять голову. Лера же, помедлив, все же подняла вдруг ставшие непослушными руки и слепо обняла Юрия, зарывшись пальцами в спутанные волосы — глаза она так и не рискнула открыть.

Откровенно говоря, Леру вело, создавалось впечатление, что ноги совершенно не держат и она вот-вот свалится. Может, и не без сознания, но без сил точно. Интересно, это из-за того, что на нее Юрий так бессовестно навалился всем весом, или все же из-за того, что Юрий выпил у нее крови больше, чем стоило бы, чтобы она не упала тут без чувств? Во всяком случае, сознание ее пока покидать не торопилось, а Юрия, кажется, наконец перестало колотить.

Сколько они так простояли, Лера сказать не бралась. Она даже не могла сказать с полной уверенностью, что в какой-то момент не отключилась, замерев между дверью и Юрием — который, впрочем, находился явно не в лучшем состоянии, чем она сама. Но явно в лучшем, чем был до ее прихода: костлявость и пугающая угловатость и непропорциональность сменились привычной поджаростью и крепостью.