Храни Волка. История 1

С ними почти никогда нельзя вести речи о доверии, преданности и верности, если ты слаб, или если ты – женщина. Нет, каждый оборотень будет до последнего защищать семью или свою женщину, но так же верно и то, что никакой сильный оборотень не допустит женщину (дочь, мать, жену) до влиятельной работы, та же политика, к примеру, для женщин почти закрыта, по причине более слабых вторых натур.

Тень тряхнул головой, как бы прерывая пристальное мое разглядывание, или уверился в том, что реакции на свои слова не будет.

- Тебя не учили представляться, когда говоришь со старшими? – с укором проговорил он, прищуривая и без того острый неприязненный взгляд.

И на Ребекку, маленькую девочку после операции, это бы, несомненно, оказало бы действие. Но я – не она, и в отличие от прошлых моих жизней, тут мне не надо примерять маску прошлой личности тела. Тут я могу быть собой, ну с поправкой на то, что признаваться в том кто я такая, не стоит, как и раскрывать все свои возможности. В данном случаи, я планировала сыграть на полном изменении, читай «взрослении» Ребекки.

Тем более что у меня есть все основания для правдивости легенды. Какой ребенок не повзрослеет, и не поумнеет, если на его глазах убили родителей?

- Эй! – волк щелкнул пальцами, как приманивают официанта. – Я с тобой говорю!

Я тоже тряхнула головой, и наконец, сосредоточила внимание на его глазах.

- Я знаю, кто вы. Тень, - сказала. – Да и вы мое имя знаете, раз сейчас здесь.

Его глаза приняли прежний размер, что могло означать удивление.

А через миг бесформенные губы скривились в злой усмешке.

- Что ж… раз ты решила начать общение с хамства, то и я церемонится с тобой не буду. Мне приказали – и я здесь, чтобы уведомить тебя о решении моего альфы.

Он умолк, а я навострила ушки, прислушиваясь к Эмпату внутри. И… не могу сказать, что меня удивило, то что я почувствовала. Несмотря на все знаки тела, мимику, жесты, тон голоса, Тень не испытывал ничего подобного. Не было гнева, злости или отвращения.

На самом же деле волк меня… жалел. Да, это было самое близкое. Мой вид вызывал у него желание меня прижать к себе и спрятать, а не выпороть, как я полагала сначала.

Играл волк прекрасно, если бы не Эмпат, никогда бы не подумала, что он испытывает ко мне хоть что-то положительное. Но, так было, под маской пренебрежения скрывалось совсем иное, я бы даже сказала, светлое. А мое лицо то и дело сменялось на другое детское, почти затертое в памяти.