Рунный меч. Час Пророка

Таисия, её рабыня, золотые руки и зоркий глаз. И... тёмная лошадка, Тимофей, выходец с Погоста. Можете называть меня госпожой Ньетой.

«Странное имя для японки, — мелькнула мысль. — Хотя они все тут на русском болтают, строят пагоды и читают Коран».

— Госпожа Ньета, все настолько плохо? — робко спросила Дарья.

— Просто ужасно, — развела руками настоятельница. — Теперь вы в международном розыске, ребятки. Чудо, что вы вообще дошли до Анклава. Эх, выпьем за покойного Илию.

Ньета разлила по рюмкам водку «Березница» и выпила, не закусывая.

— Не стесняйтесь, вам уже поздно беречь здоровье. Вижу, Тая замёрзла и может заболеть. Давай, девочка, а потом ещё одну.

— Мы просим Анклав о помощи и политическом убежище! — воскликнула Дарья.

— Сначала выпей, а потом поговорим, — скомандовала настоятельница.

Закуски нам не предложили. Я уже ничему не удивлялся, лишь исподтишка рассматривал эту милфу.

— Ребята, вы в заднице, — вздохнула настоятельница. — Конечно, вы совершили похвальное дело, и мы предоставим вам кров и убежище.

Но рано или поздно вас найдут. Может, через десять лет, может, через год, а может, завтра. Мы разведем бюрократию и завалим пророков отписками. Но однажды все равно вас сдадим.

— Спасибо и на том, — раскрасневшаяся от водки Дарья буквально выдавила из себя улыбку.

Настоятельница разлила ещё по одной. Это она зря. Вон, у девок уже глаза в кучу. Бухать и не закусывать с голодухи — это плохая идея.

— Если не секрет, как вы умудрились завалить самого Илию? — полюбопытствовала Ньета.

Я решил взять все объяснения на себя. Как-никак это ваш покорный слуга завалил пророка.

— Да обычным бытовым способом. Мы ужинали, а потом я зарезал пророка ножом.

— Ну-ну, — усмехнулась настоятельница. — Ножиком, значит. А почему вы, уважаемые дамы из младшей гильдии часовщиков, не сдали раба клинерам? Вижу симпатичный браслет. Это электрошокер?

— Да, электрошокер, — устало ответила Дарья. — А не сдала я Тима потому, что по нашему местному закону, закону Руссии-19, рабовладелец несёт ответственность за своего раба.

Мы бы сели вместе. Только Тимофей бы освободился лет через двадцать, а я бы получила пожизненное. Извините, госпожа Ньета, если у вас нет больше вопросов, мы пойдём.

— Понимаю, — улыбнулась настоятельница и налила ещё водки, на этот раз для себя одной. И как она умудряется столько бухать и выглядеть цветущей сексапильной женщиной? — Ничего не бойтесь, за стенами монастыря вы в безопасности.