Рунный меч. Час Пророка

Дарья залилась слезами и бухнулась на колени:

— Умоляю, не забирайте всё! Нам нечего есть!

Старшина подошел к ней и стянул платок, погладил по волосам:

— Радуйся, что жива осталась, красотка. И у нас в Анклаве не носят такие платки. Ещё увидимся! Будет весело, девочки.

— Но мы очень голодны, — заныла в унисон Таисия.

Старшина смягчился:

— Идите по этой дороге, никуда не сворачивая. Рядом с лесом стоит монастырь. Такой пятиэтажный дворец — пагода. Там принимают всех, даже беглых преступников.

Дарья поднялась с колен и поцеловала руку старшине.

Таисия скорчила гримасу, но последовала её примеру.

— Аста ла виста, герои! — с усмешкой попрощался пограничник и махнул нам рукой.

— Почему Аста ла виста? — спросил я Дарью.

Как только патрульные удалились, она с брезгливым выражением лица потерла губы снегом.

— Потому что эти твари не японцы, а полукровки! Они меня полностью разорили, сволочи! Чтоб им пусто было, косоглазые ублюдки!

Я попытался утешить девушек:

— Зато вас не изнасиловали!

— Да лучше бы изнасиловали, — вздохнула Таисия.

— Мы так долго копили эти яйца. Кормили кукушку кормом премиум-класса.

Я зажал себе рот, чтобы не засмеяться:

— Интересно, как она сейчас? Голодает?

В этот момент Кицунэ затявкала в переноске, и Дарья всполошилась:

— Сейчас же идём в монастырь! Девочка голодна и замёрзла! Я готова молиться хоть Будде, хоть Зевсу, хоть Перуну, лишь бы нам дали ночлег. А завтра я пойду в младшую гильдию часовщиков. Может, разжалоблю дать нам аванс.

Как и обещали япошки, мы скоро вышли к монастырю.

В том, что это монастырь, я не сомневался — пятиэтажная пагода с крышей, покрытой черепицей, окна, похожие на цветки лотоса, вокруг — хлипкий деревянный заборчик. Видимо, монахам не от кого было отгораживаться. Они жили в Анклаве, как у Христа (ой, нет — Будды) за пазухой.

— Девчонки, в нашем мире японцы исповедуют синтоизм. Большинство, по крайней мере.

— Так и в Анклаве не буддисты живут, — усмехнулась Дарья. — Это храм вины и покаяния.

— Чего-чего?

— А поклоняются тут высшему разуму, — добавила Таисия, погладив Кицунэ, — А ещё верят, что животные обладают бессмертной душой.

И в этом я с ними согласна.

Я покосился на лисицу, которая грызла ремень от слинга. Бессмертная душа, говорите?

У ворот монастыря нас поджидал рослый монах в рясе. Я чуть рот не открыл от удивления. А мы точно в японском анклаве? Да, пагода выстроена в типично азиатском стиле. А вот монах обладал заурядной славянской физиономией.