Рунный меч. Час Пророка

Я достал портсигар — в нём оставалось ещё шесть курительных палочек. Почти как наши самокрутки, но... при этом совсем другие. Впрочем, это долгая история. Закурил. И правда, чего взбеленился? Какое моё дело до педофила? Пусть его судит Аллах, Будда, Христос или Высший Разум. Просто мне здесь уже все осточертело!

Меч завибрировал, будто почуяв опасность. Я прижал руку к животу: спокойно! Ещё не хватало материализовать артефакт при напарнике. Да Андрюха мне покоя не даст, если, конечно, раньше не отъедет в дурку. Обычно меч вибрировал, предупреждая о вредных посетителях, но я отмахнулся от него, погружаясь в воспоминания.

— Тим, твоя любимая клиентка заявилась, — шепнул напарник, шлёпнув меня по плечу. — Да ушёл этот извращенец, ушёл.

— Не подкрадывайся! И вообще у меня нет любимых клиентов, и тебе не советую их иметь.

Парнишка обиженно надулся и ушёл готовить зал к вечерней чайной церемонии. Зря он считал, что я увлёкся этой дамочкой. Именно дамочкой, несмотря на молодой возраст.

— Ну, здравствуй, плоскодонка ты высокомерная, — пробурчал я, зная, что Таисия не может меня слышать.

Уж не помню, откуда узнал имя девушки. Я не только знаком со всеми постоянниками, но даже в курсе их мест работы и кличек собак. Помню, что жена Михаила Ивановича предпочитает улун, что любовница пьёт только крепкий никарагуанский кофе, а дети любят марципаны. Мы с Андрюхой здесь и за грузчиков, и за продавцов, и за психологов. Любят клиенты потрындеть за жизнь после расслабляющей чайной церемонии и пары кальянов.

Таисия же всегда молчала, хоть и приходила раз в две недели. Стояла, нахмурив брови и вытянувшись так, будто честь отдавала. Я уже не спрашивал, что она изволит, а без слов расфасовывал по пакетам Цейлонский, Индийский и пуэр. Иногда девушка демонстративно трясла передо мной карманными часами на цепочке: поторапливайся, холоп. Я же едва сдерживал смех, стараясь не встречаться с ней глазами. Одевалась девица, как пугало: широкие кожаные штаны, футболка с фотографией неизвестной группы и соломенная шляпа с пером.

Вот поэтому мне и нравилось её обслуживать: хотя бы не талдычит про детей, собак и любовниц. И ещё, было в ней что-то странное, нездешнее. Если бы не типичное русское имя, подумал бы — иностранка. А ещё девушка напоминала мне о том, что когда-то потерял.