Спасение сына великана

Вернется Галактион, а Боня не поймет, что перед ним не прежний добрый хозяин, а злобный кровосос. Зачем травмировать доброго слоненка? Тем более, никто не знает, как вампиры относятся к крови древних животных.

Феникс покинул дом звездочета, отошел немного от двери, принял звериный вид и полетел в Скрытое Трехгорье. Там он встретился с Амадиусом. Советнику чистый горный воздух пошел на пользу. Он распрямился, приободрился, ходил быстрой походкой без трости. Амадиус с интересом выслушал рассказ Феникса о его семье, порадовался за Прасковью.

Спрашивал о Петербурге. Там он провел много лет. Этот город смог оставить след даже в душе дракона.

— Ты привез сына в Петербург. Не боишься за него? — спросил Амадиус.

— Я хорошо защитил свою семью. Озоберг с монголами не смогут к ним подобраться.

— Ты нашел Озоберга. Почему не довел дело до конца?

— Я не готов убить отца, — честно признался Феникс.

— Не надо его убивать. Поймай, привези сюда. Он должен быть наказан.

— Да, ты прав. Он заслужил сурового суда.

Дай мне еще немного времени. Серафим не простит меня, если я погублю его деда.

— За это время он много чего натворит.

— Надеюсь, не успеет. В любом случае я постараюсь, чтобы драконы от него не пострадали.

Амадиус покачал головой. Всем было бы спокойнее, если бы Озоберг сидел в темнице, монгольские драконы были бы повержены, а Феникс находился бы в Скрытом Трехгорье и совершенствовал свое мастерство. Но главный советник понимал, что волшебству учит не только Перевернутая башня, но и тот жизненный путь, который необходим каждому мудрецу.

Пока Феникс не пройдет все испытания, не успокоит свое сердце, он не сможет достичь того покоя и сосредоточенности, которые необходимы дракодуну.

— Хорошо. Делай, как считаешь нужным, — согласился Амадиус.

Феникс ночевал на своем родовом гнезде в восстановленном Тифоне. Пленные гномы укрепили стены и арки разрушенной горы, выложили каменными плитами круговой туннель подлета к сотне драконьих пещер.

Феникс вытянул свое огромное звериное тело на груде драгоценностей, зарылся мордой в золотые копи и забылся на пару часов.

Потом проснулся и стал думать о Злате, невозвратном заклятии, роковой колбе. В волшебном мире царили жестокие законы, порой несправедливые. Злое волшебство создавалось значительно проще, чем доброе. При этом последнее легко отменялось, а первое нейтрализовать было сложно или невозможно. Чтобы охранять добро приходилось творить зло.