Спасение сына великана

Феникс вошел в большой мраморный зал, разделенный бассейном с ядовитой щелочью. За широкой полосой бурой жижи в высоком кресле восседал Озоберг, окруженный пятью монгольскими драконами в человеческом обличье.

— Ты решил вновь навестить меня? — спросил Озоберг. — Ведь обещал не приходить, — добавил он, ухмыляясь.

Феникс молчал. Он стоял, сжав кулаки, пытаясь усмирить свою ненависть.

— Впрочем, хорошо, что зашел. Мне как раз нужен пепел Арагона. Старой мошеннице удалось меня провести. Я знаю, что он у тебя.

— Ты заигрался, Озоберг, — сказал Феникс почти спокойным голосом.

— Это смешно. Что ты можешь предъявить нам? Что вы все можете сделать против нас? — с вызовом произнес Озоберг.

Он щелкнул пальцами. Вперед выдвинулся один из Лусунов. Подул ветер. Жижа в бассейне заволновалась, задымилась, стала выплескиваться на поребрик, на котором стоял Феникс. Дракон отступил на пару шагов.

— Беги, — сказал он.

Феникс стоял неподвижно. У него не менялось выражение лица, губы не произносили заклинаний, руки не выделывали никаких пассов, но кресло с отцом со скрежетом пронеслось по мраморному полу, оторвалось от него и зависло над бассейном. Озоберг сидел в нем, как парализованный, не шевелясь. Говорить он тоже не мог.

— Приведите Серафима, иначе ваш хозяин умрет, — сказал колдун.

Самый рослый монгол с длинной косичкой седых волос кивнул более молодому.

— Мальчишку не отдадим, — сказал монгол с седой косичкой. — Может, ты еще чего хочешь? — спросил он, открывая в оскале кривые зубы.

Он был уверен, что колдун на глазах сына не станет убивать отца. Феникс посмотрел на напуганного Серафима. Мальчик зевнул, опустился на пол и крепко заснул.

— Да, мне нужно еще кое-что. Принесите колбу с синей жидкостью, которую вы забрали из кронштадтского форта.

— Ты не получишь ничего! — заревел один из монголов.

Он закрутился волчком и обернулся Желтым Лусуном. Его длинное тело метнулось вперед, хвост остался на мраморном полу, а лапы вцепились в кресло. Лусун его дергал, тянул, пытаясь вернуть на место, но получилось наоборот. Лусун сам прирос к креслу, а его хвост упал в щелочь бассейна. Монгол взвыл от боли. Другие Лусуны тоже закрутились волчками, но превратиться в драконов у них не получилось.