Спасение сына великана

Вагус объяснил американцам, что им придется выпить сироп Забвения, и они забудут все, что случилось с ними в течение последнего времени, в период от пяти до пятнадцати лет. Тогда Соня не побоялась выступить против.

— Пять или пятнадцать лет — это большая разница для человеческой жизни и несоизмеримо большой срок по сравнению с тремя днями, которые мы провели в Аральтовом гнезде, — сказала она.

— Вы должны забыть все, что увидели. Скажите спасибо, что мы сохраним вам жизнь. Обсуждать нечего, — отрезал главный советник Геридиус.

— Сотрите нам память на год или два, не больше, — попросила она.

Когда Вагус увидел ее чудесные глаза, направленные на него, и услышал взволнованный голос, его грудь пронзила дивная боль. Привычный мир ученого лекаря рухнул навсегда. Это было как молниеносное озарение, невероятное притяжение, словно он, дракон, вовсе не дракон, а нечто бестелесное, необъятное, мятежное. Его душа превратилась в миллиарды ферромагнетиков, которые нескончаемым потоком устремились к ней.

Он не помнил, что ей сказал, наверное, как-то попытался объяснить, что сироп Забвения приготовил еще Зорк, рецепт снадобья утерян, препарат используется крайне редко, поэтому прогнозировать его действие затруднительно. Тогда его волновало лишь незнакомое чувство, обрушившееся на него. Он испытывал смятение, даже страх, гипнотизировал девушку расширенными от волнения зрачками: «Соглашайся. Уходи!» И был невероятно счастлив, когда она сказала: «Я остаюсь».

Уже потом она рассказала ему, что всегда мечтала стать врачом, шла к этой цели пятнадцать лет и не была готова начинать этот трудный путь сначала.

Когда Вагус узнал Соню получше, то понял, что причина была не только в этом. Девушка оказалась неисправимым романтиком, с детства обожала сказки и верила в чудеса. Она влюбилась в волшебный мир, в котором оказалась. «Настолько, что не понимает его опасности», — с грустью подумал Вагус. Он прекрасно знал, что любовь любого дракона означала для нее одно — смерть.

Алехандро тоже остался в Аральтовом гнезде, его ничто не удерживало в человеческом мире.

Он никогда не любил людей и предпочел остаться там, где вернули к жизни его единственного друга, Джеймса Флайера, воспоминания о котором были слишком дороги сердцу мексиканца, чтобы их забыть.

Рой решил вернуться. Он был согласен стереть свою память хоть до младенчества. Этот мир, населенный волшебными тварями, сводил его с ума. Мозг отказывался верить тому, что он видел своими глазами.