Спасение сына великана

Дракон, довольный тем, что девушка выбрала его, взмыл вверх и осторожно приблизился к ней. Левон вздохнул и поудобней устроился на спине помрачневшего от такого выбора Булата. Драконы по-прежнему оставались верными рыцарями Златы. О романе ведьмы с Фениксом они так и не узнали.

— Давай-ка спрячемся в пещере, — сказал Вагус Жутяше, провожая взглядом драконов. — Где же Гурий? За это время можно десять раз облететь Аральтовое гнездо.

Вагус со скрежетом запер дверь на несколько внутренних засовов, которыми раньше никогда не пользовался.

Несмотря на надвигающуюся опасность, ученого лекаря продолжало заботить то странное вещество, которое он обнаружил на камнях разрушенного Тифона. Мир может рушиться, а настоящий ученый будет думать о неразгаданной тайне. Вагусу не терпелось попасть в свою лабораторию и сделать спектральный анализ взятых проб. Он хотел оставить Жутяшу дежурить возле двери, но девушка остановила его:

— Подожди, — с трудом, проглатывая звуки, проговорила девушка.

Ей было сложно разговаривать из-за спиц, пронизывающих челюсти. Вагус вырезал у нее зубы Демона, намертво вросшие в кости, вырастил и вставил ей импланты. Процесс приживления затянулся. Жутяша, как могла, рассказала лекарю о людях, обнаруженных в амбаре Вазилы.

— Они говорили, что гномы превратились в гигантов.

— Ерунда. У страха глаза велики. Трикс притащил нам обычного карлика, — не поверил Вагус.

— Они сказали, что гномы убили дракона.

— Это невозможно. Это не может быть правдой! — негодующе воскликнул лекарь.

— Гурий не вернулся.

— Замолчи. Не смей даже думать так!

Жутяша заплакала. Ей стало страшно. Гномы, монголы, чужаки в Скрытом Трехгорье, убитый дракон. Еще и Вагус кричит.

— Не плачь. Сиди здесь. Слушай внимательно. Здесь тебе ничего не угрожает. Все будет хорошо, — сказал Вагус и ушел в лабораторию.

Он с ужасом понял, что девушка права. Стражник Гурий давно должен был вернуться. Гномы-гиганты… Об этом у бровастых есть целый эпос.

Мысли Вагуса метались. Он растерялся. Он, талантливый ученый, искусный лекарь, оказался совершенно не готовым к решительным действиям во время войны. «У меня есть меч, я буду драться, как придет время, — подумал Вагус.