Спасение сына великана

Когда трещина прошла между Соней и Вагусом, они бросили в нее по золотой монете. Земля сомкнулась. Дракон нежно обнял любимую жену и поцеловал.

В Яблоновском саду на кургане стояли Гордей с Аглашей.

— Надеюсь, теперь у него все будет хорошо, — сказала ведьма вслед пролетевшему Фениксу.

— Посмотрим, — сказал Гордей. — С ним постоянно что-то происходит.

Дальше к северу, на краю Большеохтинского кладбища, в небо смотрели Жутяша с Мормоликом. У девушки замерзла ладонь в холодной руке вампира. Когда земля задрожала и покачнулась, Жутяша вскрикнула.

— Не бойся. Я с тобой, — сказал Мормолик.

— Я сама сильная.

— Знаю. Но на всякий случай я всегда буду рядом с тобой.

После того как они кинули по золотой монете в расщелину, вампир осторожно обнял девушку. Он боялся своей неконтролируемой жажды, но все обошлось. Жутяша пахла чистой, девичьей кровью и еще чем-то неуловимым, непонятным, возможно, тем, что превращалось в голубой свет и ударную волну из ее руки. Этот особый запах притуплял желание вампира вонзить в нее зубы.

Жутяша отстранилась, улыбнулась Мормолику и побежала к краю большого раскола. Ей не терпелось взглянуть в пропасть. Вампир подошел к ней и взял руку девушки в свою. В глубине расщелины текла, переливалась, пыхтела и пузырилась красно-оранжевая лава, как огнедышащая река.

В Полюстровском парке, на холме, по колено в дождевой и минеральной воде спокойно стояли Влас и Клим. Молодые оборотни не раз выполняли совместные задания. Когда вокруг задрожала земля, а расщелина прошла между ними, крепкие парни даже не пошатнулись.

Их родители, Фрол и Марфуша, расположились еще дальше на север, на Богословском кладбище.

— Как там наши мальчики? — беспокоилась Марфуша.

— Они уже взрослые, — успокаивал жену и себя Фрол.

Пролетев над оборотнями, Феникс с Золотым Ксантином повернули на запад и двинулись в сторону Финского залива. В недрах парка Лесотехнической академии спорили Ягишна и леший южно-восточных лесов Мих-Мих.

— Не буду я тебя, старая, обнимать. Так и знай, — решительно говорил леший. — Это надо же, в какое дело ввязался! Как не свой. Как будто не я.

— Ты, ты, — хрюкала Ягишна. — Дело хорошее, благородное. Много ли ты таких дел переделал?

Когда между старухой и лешим стала расходиться земля, он завопил истошным голосом:

— Монету кидай, дурень, — закричала Ягишна. — Не боись, если что, на ступе спасемся.