Спасение сына великана

Пришлось вмешаться, — рассказал Ксантин. — Что с тобой?

Феникс представил себе это идиотское зрелище. Дракон весело тонет в вонючем болоте. Он догадался, что это Поганка Синкопея отправила его в глубокий обморок, а ее братец Психей вызвал у него зрительные и слуховые галлюцинации. Вероятно, неудача, грустные размышления и ядовитые пары ослабили его бдительность. Нельзя расслабляться ни на секунду в местах, где живут Поганки и колдуны-мозгоправы, каким считался Психей.

— Они заставили меня думать, что я по лугу гуляю и своих детей обнимаю, — объяснил Феникс.

— Вот оно как. Когда я здесь поселился, они часто возле меня кружили. Потом отстали. Я еще думал, что им надо. Они далеко отсюда живут, в другом конце пустоши.

Ксантин не поддавался гипнозу и колдовству. Это был идеальный страж сокровищ, не способный на страх, сомнения и предательство.

— Спасибо, что спас, — поблагодарил Феникс.

— Пока еще нет.

К ним с воем приближалась стая Поганок на ящероподобных птицах, на самой первой из которых восседал колдун Психей.

Дети Горгонеллы решили отомстить за смерть матери и своих сестер. Их подговорил Психей, вдохновленный слабостью противника. Огромные птицы быстро хлопали перепончатыми крыльями, вытягивали вперед тощие шеи.

Поганки издавали дикий вой и смердящую вонь. Феникс повел плечами, расправил крылья, стряхнул с них подсохшую грязь, стремительно взлетел и бросился навстречу стае. Он молча врезался в птицу, на которой летел Психей и ринулся напролом через строй. По обе стороны от дракона Поганки вспыхивали факелами и превращались в черный пепел.

Часть из них со страхом ринулись убегать. Он сжег всех, включая Психея.

— Силен, — сказал Ксантин подлетевшему Фениксу. — Что же тебе дыру в земле самому не проделать?

— Научи, — попросил Феникс.

— Смотри.

Ксантин пошевелил канатами усов, оттирая грязь с драконьей жемчужины на шее. Она засветилась мягким голубоватым светом, а после того, как он взлетел, вспыхнула ярким прожектором, чертя по поверхности болота линию разрыва. Дракон летел, жемчужина светила, земля дрожала и раскалывалась, образуя широкую пропасть, куда обрушилась жидкая грязь.

От основного разлома расходились радиальные лучи треснувшей земли. Из пропасти раздавались рокот и шипение, там на большой глубине пыхтела огненная лава.

— Ну как? — спросил Ксантин.

— Впечатляет. Как ты это делаешь? Особое заклятье?

— Нет. Летел и желал, чтобы земля подо мной разошлась. Все дело в жемчужине. Так мне Арагон объяснял.

— Я так не умею.