Спасение сына великана

Дом окружен защитой.

— Почему я попал?

— Я ждал тебя.

— Ты оказался прав. Элис умерла, — глухо выдавил из себя Генрих.

— Мне очень жаль. Правда.

— Почему ты помогаешь мне?

— Ты был моим другом. Я знаю Озоберга. Он может обмануть кого угодно.

— При чем здесь это? Я предатель. Я держал кинжал у твоей глотки!

— Тише. В этих дворах-колодцах отличная слышимость. Я не собираюсь тебя судить. Для этого есть совет Скрытого Трехгорья. Ты ведь пришел за помощью, — жестом успокаивая дракона, сказал Феникс.

— Да. Я прошу позаботиться о моем сыне.

— Что ты сам собираешься делать?

— Исчезну. Не хочу суда. Боюсь не казни, а позора. Пусть у Ричарда останется надежда. Пусть думает, что его отец не мог быть предателем. Лучше ложь, чем страшная правда.

— Я позабочусь о твоем сыне. Что еще?

— Дай пожрать. Умираю с голода. Представляешь, у меня нет ни гроша, — сказал Генрих и улыбнулся своей прежней неотразимой улыбкой.

Они вышли из подворотни на набережную и оттуда ступили в парадную.

— Они искали тебя, — сказал Феникс. — Раз их нет, значит, тебе удалось их обмануть.

— Хорошо бы.

Драконы поднялись на последний этаж. Генрих продолжал оглядываться. Колдун шел спокойно, он был уверен в защите дома.

— Шкварк! У нас гость, — крикнул Феникс с порога. — Голодный. Как ты любишь.

— Всегда рады гостям. Накормим непременно, — заверил домовой, помогая драконам раздеться и обмахивая их обувь веником.

— Пахнет божественно, — сказал Генрих, вдыхая ароматы с кухни.

Однако за столом никакой радости не ощущалось. Ужинали в полной тишине. Серафим не притронулся к еде. Он во все глаза смотрел на Генриха. Мальчик не понимал, что этот дракон, друг его дедушки, делает здесь. Лиля с волнением посматривала на мужчин. Она понимала, что между друзьями произошла размолвка, о предательстве Генриха она не знала. После ужина Серафим собирался отправиться спать, но его задержал отец.

— Останься, — непривычно строго сказал Феникс. — Надеюсь, Генрих расскажет нам свою историю, — добавил он и вопросительно посмотрел на бывшего друга.

— Ты прав. Вы должны знать, — после некоторого раздумья ответил Генрих. — Все получилось как-то незаметно, — начал он свой рассказ, повернувшись боком, чтобы не смотреть в глаза слушателей. — Я вовсе не оправдываю себя. Сейчас я осознаю, что совершил. Тогда нет. Тогда я думал только об одном, как увидеть Элис.