Принцессы возвращаются домой

– И что же?

– Тиманцы, возможно, действовали не по собственному побуждению. Они люди торговые и, прельсти их богатства короля Вассиана, они так бы ему и сказали, а он, будучи человеком не мелочным, предпочёл бы от них откупиться. Но, похоже, заговор против него составлен не там, а далеко за её пределами. В то самое время, когда короля так предательски захватили, в Лагоне в почётом и пышностью принимали раштарских посланников.

– А империи это зачем?.. Впрочем, я понимаю… Пока мой отец отсутствовал, его Дакрийское княжество заключило с Раштарией договор о «вечном союзе и общих границах, казне, законах и армии».

– Но дозвольте спросить, Ваше высочество, а кому ещё выгодно, чтобы Ваш отец не вернулся?

«Слишком многим», – ужаснулась сама про себя Эвлалия, питавшая странную нежность к сумасбродному королю Вассиану, которого называли её отцом и которого она никогда в своей жизни не видела.

Выгодно?.. Перед её мысленным взором нарисовался занудный и настойчиво-вкрадчивый принц Перотин. В то, что он мог быть влюблен в неё, Эвлалия ни за что бы не поверила. Ему нужна была власть и королевский титул, которого он, вероятно, никогда бы не дождался в Брагарии – его старший брат Леонин был женат и успел родить трех наследников.

– Дорион, а почему мой отец решил возвращаться через Тиманию, а не через Брагарию? Так ведь было бы ближе?

– Точно я не скажу, Ваше высочество, но мне довелось невольно услышать конец одного разговора, в котором король выражал сильнейшую обеспокоенность слухами о Вашей скорой помолвке с неким принцем…

– Понятно. И он не пожелал вступать ни в какие сношения с королевским домом Брагарии, пока не выяснит все обстоятельства.

– Видимо, так.

– Дорион, спасибо, что вы рассказали мне всё это. Но… что я могу сейчас сделать? Ведь я сама почти пленница. Может быть, лучше было бы известить королеву?

– Извините меня за слишком откровенные речи, принцесса, однако король почему-то склонен думать, что Её величество слишком уж доверяется советам великого мага Аскания, который никогда не питал к нему добрых чувств.