Принцессы возвращаются домой

Кто может ручаться, что ты ей так же дорог, как и она тебе? Женщины, друг мой, совершенно непредсказуемы, а принцессы – вдвойне и втройне.

– Мне приснилось, будто я ей приснился. Если дама зовёт – рыцарь должен повиноваться!

– Что ж, я думаю, она оценит твой образ мыслей и твой поступок.

– И Ваше искусство.

– О да, если шариков не обнаружится, мне придётся делать другие, а это очень непросто. Вряд ли их стоило тратить на шутки с козлами и черепахами.

– Черепахами? Вы о чём, Ваша светлость?.

– Пустяки, Дорион, ни о чём… Я сейчас просмотрю вот эти бумаги, и пойдём с тобой в мастерскую.

154.

…На рассвете в розовом небе над королевским дворцом взвился шафраново-золотистый – а точнее, огненно-рыжий – дракон. Он сделал круг над башней, на которой стоял верховный правитель Асканий, помахал ему сверкавшим свеженькой чешуёю крылом – и отправился к югу, искать своё счастье…

«Интересно, какие же будут детишки?» – подумал Асканий со жгучей и нежной тоской.

155.

Николай Евгеньевич дал себе время выспаться, чтоб не вышло аварии за рулём, и поехал на дачу. О несчастье у Громовых он уже знал от Ляли и Родиона – сначала ему позвонил он, а позже она.

Он прибыл в Лесное уже поздним вечером, хотя солнце ещё не зашло – ночи в Подмосковье стояли почти что белые, и совсем темнело лишь после двенадцати. Поэтому крепко спал лишь маленький Пашка, а Даша с Машей сидели с мамой на терраске и ждали отца.

– Безобразие! Быстро баиньки! – невсерьёз рассердился он, прижимая к себе девчушек и целуя проборчики, носики, ушки и щёчки.

– А вкусненькое? – спросила Маша. – Привёз?

– Привёз. Так и быть: по куску пастилы – и в кроватку!

– С чаёчком, папа, с чаёчком!

Пока Лена грела чайник и раскладывала на тарелки пастилу для своих сладкоежек и быстрый ужин для себя и для мужа, Николай Евгеньевич посадил на каждое колено по дочке и начал с ними болтать ни о чём.

Машенька весело щебетала, пересказывая деревенские новости – «А мы ёжика видели!.. А у Щукиных кошка ворону убила!.. А нам теперь носят козлиное молоко!»… А Дашутка почему-то молчала – не угрюмо и не обиженно, а словно бы зачарованно, как будто слышала нечто, не слышимое другим…

Лена мыла девчушек по очереди в тазике на терраске – сначала старшую, потом младшую.