Принцессы возвращаются домой

– Или выпытать у Аскания рецепт волшебного снадобья, – предложил Дорион.

– Вся надежда на вас, Ваша светлость! – по-собачьи взглянул на мнимого мага бывший оборотень Вольдемар.

137.

«Нервное истощение», – гласил старомодный, но верный диагноз, поставленный Лапушкину.

Утром он не смог подняться с постели: одолело головокружение, сердце билось, на глаза то и дело наворачивались беспричинные слёзы.

Зато теперь у него в кармане был законный больничный листок, о чём он не без удовольствия сообщил по телефону начальству.

После укола, сделанного врачихой, ему стало полегче. Сердцебиение улеглось, в голове перестало ходить ходуном, а после порции валерьянки даже нервы немного угомонились. Осталась лишь общая слабость и медлительность соображения.

Он встал, принял душ, облачился в футболку и шорты, заварил чайку (кофе ему докторица строго-настрого запретила), съел бутерброд и йогурт «Пупсик».

Вышел на лоджию. Черепаха сидела смирно. Он поменял ей водичку, положил капустный листок и маленькую морковку. Та, словно нехотя, принялась жевать растительный завтрак.

«Вот так-то, великий маг!» – назидательно молвил Лапушкин и прикрыл край коробки влажной тряпочкой, чтобы солнце не напекло.

В комнате зазвонил телефон.

Он с опаской взял трубку, ожидая чего угодно.

Но это была Екатерина Витальевна. Она страстно и сбивчиво благодарила его за спасение мужа из новомухранского КПЗ и приглашала сегодня в парк на пикник – на день рождения Лялечки, который решено отмечать на природе, в летней кафешке у озера. «Если сможете, приходите пораньше: пока дети сдают экзамен, мы всё подготовим, а заодно и поговорим»…

Лапушкин понял, что и тут его помощь могла оказаться нелишней.

Знал он этих владельцев кафе …

Идти ему никуда не хотелось, однако он тщательно выглядил и надел светлосерые брюки и голубую рубашку с короткими рукавами.

И, немного подумав, положил-таки в верхний карман милицейское удостоверение.

138.

Отказать в просимой аудиенции принцу Перотину Брагарскому верховный правитель Асканий, конечно, не мог. Это было бы полным нарушением дипломатических правил. Впрочем, аудиенция должна была носить сугубо приватный характер – на этом настаивал принц.