Принцессы возвращаются домой

Вот выдумщицы!

Постойте…

Какая – принцесса?

Асканий, помнится, тоже что-то болтал про принцесс…

100.

Королевский совет уже много часов не мог прийти к соглашению.

Великий маг Асканий так и не представил аттестат достижений и дарований принцессы Эвлалии в области теории и практики волшебства.

Её величество Килиана уверяла, что недавно имела конфиденциальную беседу с магом, который сообщил ей, что принцесса обладает большими способностями и потому способна выдержать испытание любой степени сложности – вплоть до укрощения диких драконов.

«Но, помилуйте, Ваше величество, это слишком жестоко!» – возразили члены совета. – «Да и где мы возьмём подходящий объект? Разве только создать его временно, с помощью высшей магии, но на это никто из присутствующих не способен,а почтенный Асканий отсутствует»…

Это был почти откровенный намёк на необходимость немедленно вызвать из добровольной ссылки старого Гронта.

Однако именно этого Килиане и не хотелось – тогда пришлось бы просить у него прощения и признавать, что Асканий в должности великого мага оказался несостоятельным.

И вот после изнурительных прений и согласований сама Килиана предложила нечто неслыханное, но всем показавшееся вполне уместным в такой ситуации.

Вердикт совета гласил:

«Принимая во внимание великолепные и многосторонние дарования и познания Её высочества, предложить принцессе Эвлалии самолично выбрать себе подобающее испытание».

У неё оставалась лишь ночь, чтобы перечитать свои конспекты по магии и придумать, чем бы таким удивить королеву, совет и народ.

101.

Асканий старался уйти подальше от Первоапрельского отделения и от парка, где его могли бы узнать в лицо. Он сел в маршрутку, ехавшую в совершенно другом направлении, затем съел в ларьке у метро подозрительную, но смачно пахшую шаурму, запив её мутной горячей гадостью под названием «кофе», нырнул в подземку и… обмер: со стены возле будки дежурной по эскалатору красовался его крупно воспроизведённый портрет.

Маг тихонько нагнулся, сделав вид, что подбирает с полу монетку – и тихонько ретировался наружу.

В ларьке с шаурмой по-прежнему надрывалось радио, но фривольный шлягер сменился выпуском городских новостей.