Виктимарий

Но воздух дрожит, и пламя в светильниках, расставленных между лучами пентальфы, колеблется вовсе не от сквозняка.

И главное, где жертва?

Милич и Кадоган кинулись, как по команде, в разные стороны. Милич – к клетке, а Кадоган в самозваной стригойке, чтобы вытолкнуть ее из круга.

Клетка, увы, была заперта не только на засов, но и на замок. Милич попытался его сбить, пока Зоряна, всхлипывая, рассказывала.

--Она меня, пока я накладные проверяла, хлороформом… а пришла в себя я здесь. Она эти два дня все время пыталась меня заставить съесть какую-то дрянь.

--И ты съела?

--Нет, не смогла… я ужасно есть хочу, но уж очень оно противное было на вид… и воняло… месиво какое-то, навроде помоев, у меня бабушка в деревне ими свиней кормит.

--Свиней? – Милич вздрогнул.

--Ага… она сказала, что это от всех жертв, которые остались…

Милич оглянулся. Кадогану повезло еще меньше. Он не только не сумел вытащить стригойку, он вообще не смог войти в круг.

--Она говорила, что надо было есть, чтобы получить силу, и тогда оно… божество это… тебя в себя примет… это принцип такой… а если я не хочу, оно все равно жертву найдет…

Проклятый замок упорно не хотел сбиваться. От грохота нормальный стригой давно бы потерял контакт, а эта как будто ничего не замечала. Женщина вскинула голову – Милич увидел, что это дама более чем средних лет, крашеная блондинка, -- восторженно взирая на то, что спускалось… нисходило на магический круг.

Магическая сущность есть сгусток энергии, и принимает тот вид, какой желателен вызывающему. Когда-то, когда люди не знали этого, и считали их богами и демонами, они выглядели существами человеко- или звероподобными. Или чудовищами. Со временем, с развитием науки, антропоморфный или зооморфный облик перестал быть обязательным. Чародей видел духов как скопление светящихся, или, наоборот, поглощающих свет частиц. Зачастую зримый облик и вовсе не был обязателен, достаточно было ощутить присутствие.

Но это… это…

Оно состояло сплошь из раззявленных пастей.

Не, между пастями еще просматривались щупальца, но каждое заканчивалось зубастой челюстью.

И все они – как чувствовал онемевший Милич – хотели жрать, жрать, жрать. Подпитываться и в тонком плане, и в материальном.

Чтобы, наконец, полностью перейти из магического поля в вещный мир.

--Кушай, кушай, родимый, -- услышали собравшиеся в подвале.