Настоящая магия

Он точно знал, что оно лежит там, сам же положил… Но достать коробку было страшно до дрожи в пальцах.

Ян опустил голову и глубоко вздохнул. Пошевелил пальцами босых ног, а потом резко вскинул руки и достал картонный ящик. Зеркало лежало на самом верху, немного мутное от пыли, но вполне подходящее. Ян взял его и поскорее убрал коробку обратно.

«Теперь дело за малым!»

Он вернулся к компьютерному столу, на котором уже были включённый ноутбук, купленный в охотничьем магазине нож, пузырёк с перекисью и вата. На экране высвечивался магический став: большой треугольник со спиралью на вершине.

На его сторонах вздымался лес причудливых символов, которые Ян и решил вырезать у себя на груди.

«Ну правда! Что тут такого? Это же не больнее, чем порезать руку!»

Руку себе Ян действительно порезал. Когда только купил нож. На пробу. Ощущение было болезненным, но терпимым. Так что и с порезами на других частях тела проблем возникнуть не должно было. Мальчик установил зеркало так, чтобы в нём отражались его шея и грудь, и стянул футболку.

Обработал лезвие перекисью, отложил ватку и, сориентировавшись – ведь он повторял рисунок, глядя в зеркало, - сделал первый надрез.

Став был сильным. Ян несколько недель рылся на магических форумах, прежде чем нашёл его. Красивая колдунья, улыбавшаяся с аватарки, обещала, что эти символы любого наделят способностями к ясновидению и яснослышанью, едва ли не прямой линией связи с богами и исключительной магической силой. Единственное – предостерегала, что не стоит использовать его постоянно.

Лучше нарисовать на бумаге, спрятать в шкатулку и доставать только тогда, когда в нём есть необходимость. Но Ян сердцем чувствовал – его способ правильный. Ему нужно высечь знаки на своём теле, сделать их частью себя, заставить служить себе.

Лезвие ножа вспороло белую кожу, и алая кровь заструилась по рёбрам и животу. Ян не сдержал крика. Это было больнее, ГОРАЗДО БОЛЬНЕЕ, чем просто порезать руку. Казалось, что в вены проник огонь. Мальчик зажмурился, и из глаз брызнули слёзы.

Не давая себе возможности даже вздохнуть, он прочертил новую линию.

Ян действовал почти вслепую – не глядя в зеркало и на экран, почти не раскрывая глаз, не позволяя руке остановиться. Она будто жила своей жизнью, точно повторяла линии става: тонкие и длинные стороны вписанных друг в друга треугольников, мелкую изгородь крестов и серпов по их сторонам, изящные дуги большого глаза, устремившего льдистый немигающий взгляд из самого центра груди.