Иди ты к лешему!

Я не знала с чего начать и как сказать почему нахожусь в таком состоянии – потрясенном, что ли или пришибленном? Потом, все потом. Стала у окна, с чашкой уже чуть остывшего кофе. Когда услышала из прихожей звук открывающегося замка, просто повернулась на звук и замерла, будто парализованная, глядя в страхе на дверь. Брат и Святослав смотрели на меня: - Кто это?

Я ответила одними губами: - Он.

Ярослав прошептал: - А может, так и лучше.

Он появился в дверях кухни и встал там, глядя на меня. С ожиданием, жадно.

Выдохнув, объяснил свое появление:

- Сработала сигнализация.

Я молчала, держа перед собой почти полную чашку с кофе. У меня в квартире никогда не было сигнализации. Он мельком взглянул на мужчин, потом сказал опять мне:

- Я поливал тут цветы.

Кивнула. Отвела глаза и хотела поставить чашку на стол, но не успела. Потому что услышала: - На-астя…

Мучительное, протяжное... Чашка дрогнула, кофе плеснул, а я с ужасом взглянула в глаза Святославу. Он подошел и обнял меня за плечи.

- Не бойся ничего, вообще ничего.

Ты поняла? Настя, я хочу слышать.

- Поняла, – хрипло шепнула я.

- Отлично. Ну, может, оно и правда – к лучшему и мы сэкономим время. Не придется искать тебя, Роговцев, раз уж ты сам тут как тут. Настенька, хочешь пройти в комнату или будешь участвовать в переговорах?

- В комнату.

Ярослав поддержал меня: - Правильно. Иди, сестренка, мы сами справимся. Собери там, что не успела.

Уже выходя, пропустив на кухню Львовича, услышала его спокойный голос: - Я вас внимательно слушаю.

Я прошла в спальню, побегала, пометалась немного между окном и дверью, понемногу успокаиваясь. Понятно, что разговор у них будет долгим и спать как будто не хотелось, но тянуло прилечь куда-нибудь, свернувшись калачиком. Не снимая покрывала, я занесла ногу, уперлась ею в кровать, и вдруг там что-то колыхнулось и дернулось. Я неверяще смотрела на шевелящийся предмет мебели. И вдруг мир вокруг меня стал проясняться и приобретать четкие очертания. Губы расползлись в издевательской улыбке.

Да он же просто… бли-и-ин, считает себя пупом Земли, совершенным и неотразимым, а сам… Просто озабоченный, больной извращенец! Это же надо было приволочь сюда водяной матрас! Да он больной! А я шарахаюсь, зажимаюсь, как дурочка, боюсь глаза поднять. На кого? Твою ж налево!

Я опять подошла и с веселым недоверием потыкала в постель пальцем. Так и есть – там ворочалась вода, колыхалась и двигалась.

Ну, идиот! Это же надо додуматься до такого.