Проклятый. Серый Путь.

- Ничего, сейчас придет Курусе, и все будет хорошо. – Начал я говорить своей секирей, что все ещё находилась в сознании, и сейчас смотрела на меня своими карими глазами, с полопавшимися от боли капиллярами в них. – Яхан, приведи Курусе, да и остальных тоже перенеси. Но сначала целительницу.

Начал я говорить пятьдесят седьмой, как ощутил затухающий огонь жизни в Удзуме. Поздно, даже если Яхан успеет перенести целительницу, то за пару секунд её не исцелить, я уже узнавал у пятьдесят четвертой о втором её таланте.

Да ещё в голову пришла пессимистичная мысль, “В истории этого мира прописана смерть Секирей-под-вуалью в начале второго этапа”.

К черту, один раз я уже терял семью, и больше переживать подобное не намерен – подумал я, смотря на закрывшиеся глаза Удзуме и слушая затихающее дыхание. Вытянув руку вперед, расположил её над десятой и, набрав побольше воздуха в грудь, приготовился пережить в третий раз все прелести спасания кого-либо из лап костлявой. Снова использовав столь ненавистный мне прием “возьми себе”, я перетянул на себя как все раны Удзуме, так и приближающуюся кончину.

Застыв на месте, не в силах пошевелиться, упал на колени, безразличным взглядом остекленевших глаз мазнув по открывшей глаза и начавшей терять свою бледность секирей. Но мне сейчас было не до радости за десятую, поскольку во мне разливался холод смерти, замораживающий чувства и убивающий всякое желание сопротивляться. Когтистые руки костлявой старухи сжимались все сильней, не в силах забрать то, что ей не принадлежит, но и не желая отпускать глупца, попавшего в её сети.

Сзади послышался стук упавшего тазика, который, судя по ощущению жизни, принесла Мия, видимо там были мокрые повязки на лоб и для увлажнения бинтов. С легким хлопком открылась входная дверь, впуская моих секирей, а из ближайшей тени вышла Яхан держащая растерянную Курусе за руку. Но до всего этого мне уже не было дела, как и до вскочившей Удзуме, что, указывая на меня пальцем, что-то кричала остолбеневшей пятьдесят четвертой.

Но вот, спустя долгих пять секунд, показавшихся мне вечностью, тиски холода начали разжиматься, уколов напоследок особенно сильно в районе сердца. Перед тем, как потерять сознание, мне в голову пришла бредовая мысль – “А эпическую встречу семьи Сахаси я похоже пропущу, если меня сейчас в чувства не приведут”.

Пришел я в себя на диване, где до этого лежала Удзуме. Судя по внутренним ощущениям, провалялся я не долго, минут сорок от силы.