Проклятый. Серый Путь.

- Я конечно не против лицезреть подобную красоту, но предпочту, чтобы ты повернулась ко мне спиной, мне так удобней разбинтовывать тебя будет. – Заявил я спокойным голосом, по-прежнему удерживая нейтральное выражение на лице. Лицо огненной секирей стало обиженным, вот и пойми этих женщин.

- Я тебе что, совсем не нравлюсь? – спросила она. Ну и что ей ответить? Хотя думаю правду.

- Конечно, нравишься, но если ты рассчитывала от меня такой же реакции, как от Минато-куна, то спешу расстроить – я уже слишком много пожил и многое повидал, так что одной лишь голой грудью меня не проймешь.

– Честно ответил я на этот вопрос.

Хомуру мой ответ видимо успокоил и, повернувшись спиной ко мне, она наконец позволила заняться своей перевязкой. Пока менял ей бинты – выслушал историю про её тело и про мнение Такехито на этот счет. Ничего нового не узнал, в этот раз канон оказался не тронут одним мистером косяком. Завершила она свой рассказ вполне ожидаемым вопросом.

- … Так кем ты хотел бы меня видеть? Мужчиной или женщиной.

– Отведя глаза в сторону и напрягшись спросила она.

- Знаешь, пожалуй, мой ответ будет в стиле нашего дважды ронина, но что поделать, не умею я плести словесные кружева. Кагари это Кагари, кем хочешь тем и будь. – с легкой улыбкой ответил я, в коридоре послышалось шуршание и сдавленные голоса, опять подслушивают. – От себя лишь добавлю, что хоть от девушки я и не откажусь, но и друг-собутыльник тоже не плохо. Ну и что, что я не пьянею? И вообще, не перебивай, я ещё не закончил.

А Такехито твой был прав, говоря про особенного ашикаби. Все же, не каждый день встретишь проклятого, застывшего в шаге от становления драконом.

- Вот и все, отдыхай, набирайся сил, а я сейчас принесу ужин. – Пошел я в сторону двери. Открыв её и увидев Матсу со слегка покрасневшими щеками и о-очень подозрительно блестящими глазами, заявил – Молчи, умоляю, только молчи.

Уже пройдя мимо и спускаясь по лестнице, услышал, как Матсу все же не выдержала и высказалась об своем взгляде на подобные отношения.

Сразу же за этим раздался короткий “ой” и звук захлопнувшейся двери. Хомура решила не спускать второй таких слов.

Вечер провел в комнате Хомуры, уснувшей почти сразу после еды. Посмотрев, как она постоянно морщится, когда ворочается и как хрипит, когда лежит на правом боку, который особенно обгорел, плюнул на все и снова использовал так ненавистную мне способность “возьми себе”.