Проклятый. Серый Путь.

Лица обеих драчуний, до этого застывшие масками холодной ярости, сначала отобразили высшую степень удивления, которое, стоило им только заметить мои руки, перешло в виноватое осуждение друг друга, но стоило им услышать мои слова, как обе синхронно отвернули друг от друга головы с легким румянцем на щеках Мии и недовольным взглядом Карасубы.

- Потренироваться решили… – Начала первая.

- … Да увлеклись слишком. – Закончила за неё “черная”.

Угу, сделаю вид, что поверил, и румянец на щеках сильнейшей секирей я в упор не вижу, и вообще я грубый, неотесанный мужлан в медвежьей шкуре и тонких намеков не понимаю.

А дальше подобного, надеюсь, не зайдет, мне бы с имеющимися “пташками” разобраться, а не новых собирать.

Остаток ночи прошел спокойно, по крайней мере, меня, доковылявшего до диванчика и снова отрубившегося, никто больше не будил до самого утра, что не может не радовать. Правда, проснувшись с утра, я выяснил, что ночью у меня появился сосед, вернее, соседка. Пристроившаяся на углу кровати Беницубаса была довольно милым зрелищем.

Да, если не знать настоящего характера моей милой “досочки”, то её сейчас можно принять за ангелочка. Сграбастав пискнувшую сто пятую в объятья, решил еще часок вздремнуть, что-то мне подсказывало, что данное действие будет наиболее правильным.

В третий раз я проснулся от оглушительного вопля зашедшей в гостиную Цукиуми.

- А ну живо слезь с моего мужа! – Опять блондинка за старое. Нет, чтобы как и остальные промолчать, ведь источников ревности было около пяти, а нет, шесть, но заорала только девятая.

- С чего бы, не одна ты его секирей! И с чего ты вообще решила, что именно ты его жена, может ему большие дойки не нравятся? – Ехидно ответила Беницубаса.

- Было бы здорово. – Услышал я тихий голос Чиё, единственной, у кого, как и у сто пятой, почти не было груди, даже у Йоми с Карасубой и то более внушительные размеры, чем у этих двух бедолаг.

- Ч-что? Д-да как ты… - От возмущения Цукиуми начала заикаться, а к концу своей речи и вовсе перешла в непонятный бубнеж.

- Доброе утро. – Продрав, наконец, глаза, вмешался в спор я. – В следующий раз, если уж будите, то хотя бы не таким способом, у меня твое “живо” до сих пор эхом в голове отдаётся.

Сказал я, разжимая объятия, в которых удерживал Беницубасу, и отправляясь в ванную комнату мимо ошарашено смотрящей на меня девятой. Уже на подходе в ванную я понял, что не так было в картине, увиденной мной при пробуждении.