Лихорадка Пифона

Я, как советник, запрещаю тебе даже думать об этом, — решительно подтвердил Амадиус.

— Если его не остановить, погибнут драконы, — прохрипел Феникс, ему все тяжелее было говорить.

— Если ты сгоришь, никакой пользы не будет, — сказал Левон. — Твой пращур Арагон редко вызывал лихорадку Пифона, опасался ее. Как чувствовал, а может, и знал. Этот дар оказался смертельным для него, а ведь он был великим волшебником. Не забывай, что он переживал лихорадку Пифона в драконьем теле, не как ты. Арагон сгорел, превратился в пепел.

Он единственный дракон, который умер в Скрытом Трехгорье и не похоронен в Могильном озере.

— Никто не знает, что он увидел? — спросил Феникс.

— Нет. Есть легенда, что Арагон хотел ответить на вопрос великого волшебника Зорка, но увидел нечто ужасное и не смог справиться с пожаром. Пророчества никто не узнал. После этого Зорк винил себя в гибели колдуна. Это было время, когда Арагон и Зорк сблизились. Я тебе рассказывал об этом, — напомнил Левон. — Думаю, что ты в своем пророчестве увидел Арагона.

Только у него была белая голова. Все связано — прошлое, настоящее и будущее.

Обожженный дракон завыл, застонал, его тело скрутила судорога.

— Что с тобой, что болит? — услышал он голос Гордея как бы издалека.

У Феникса невозможно болела душа. Он понял, почему сгорел Арагон, почему он сам чуть не погиб. Они в своих пророчествах увидели одно и то же, только Арагон правнука, а Феникс отца, убивающего драконов.

Глава 24. Элис

Генрих зашел в ювелирный бутик на Невском и никак не мог определиться.

Ему не нравились современные драгоценности. Он жалел, что не прихватил с собой достойных для Элис из родового гнезда. Его отвлек телефонный звонок.

— Приезжай ко мне, — сказала Элис и бросила трубку.

Он купил колье с изумрудами и кольцо с россыпью аквамаринов, бриллиантов и синих сапфиров, затем помчался в отель «Европа». Американцы жили на одном этаже. Элис и Рой в рядом расположенных люксах в стиле русского авангарда, а Алехандро чуть подальше.

Генрих постучал в номер девушки. Никто не отозвался.

Он подергал ручку, дверь отворилась. Элис стояла у окна.

— Как можно жить в месте с такой омерзительной погодой? — сказала она, не поворачиваясь к дракону.

Он подошел к окну. Оно выходило на площадь Искусств. Отсюда был виден Михайловский сквер с памятником Пушкину и фасад Русского музея за изящной чугунной оградой. За последние дни в городе потеплело, шел снег с дождем, белоснежные сугробы превратились в грязную наледь, а тротуары в сплошной каток.