Лихорадка Пифона

Потом калейдоскоп прекратился, и он увидел отца. Тот стоял возле скалы со шкатулкой в руках. А позади него возвышалась груда неподвижных тел. Это и была та чернота, которую Феникс заметил сверху. Озоберг хмуро, сдвинув брови, посмотрел на сына и сказал:

— Я тебя предупреждал.

Потом Феникс увидел старого дракона с белой башкой. Рядом с ним стоял молодой с белой полосой на голове и шее. В нем Феникс вновь узнал себя и поразился, как они похожи. Старик не замечал молодого. Он с укором смотрел на Озоберга. Некоторое время они так и стояли, все трое, не двигаясь.

Потом старик глухо завыл, задымился, вспыхнул, как факел, и превратился в пепел. Феникс сам почувствовал этот жар, словно они горели вместе.

Видения прекратились, осталась лишь чернота. Внутри нестерпимо жгло. Феникс попытался выдохнуть пламя, но не смог. Захрипел и повалился ничком. Огонь стал вырываться из груди наружу, прожигая кожу и одежду. Под ним загорелся ковер.

— Пожар! — заверещал Шуруп.

Советник резким движением сдернул штору с окна и набросил на Феникса.

Но она тоже загорелась. Амадиус стал руками гасить огонь. Домовой притащил ведро воды и вылил на пламя, затем еще одно. Советник подхватил горящее тело дракона и вместе с домовым потащил на кухню, затем по лестнице вверх, на крышу. Шуруп, воя от ужаса, помогал как мог.

— Дыши, Феникс! — кричал Амадиус. — Давай, дыши, выдыхай огонь!

Советник с домовым стали закидывать Феникса охапками снега и льда, который быстро превращался в воду и пар. Наконец молодой дракон очнулся, стал кашлять, выдыхать огонь, раз за разом.

Когда из его горла стал идти лишь серый дым, Амадиус посадил Феникса спиной к трубе, а сам без сил повалился рядом.

— Позови Гордея, — приказал советник Шурупу.

Вскоре на крыше появился лекарь.

— Как он? — бросился Гордей к пострадавшему, который был похож на обугленный труп.

— Вроде жив, — ответил Амадиус.

— У-у-у, — подтвердил Феникс.

— Ты как? — спросил лекарь у советника, увидев его поврежденные руки.

— Обо мне не беспокойся, — успокоил его Амадиус.

Они вместе подхватили Феникса и отнесли вниз. Там уложили на диван. Одежда молодого дракона превратилась в обгоревшие лохмотья. Гордей осторожно снимал остатки ткани, обнажая поврежденную кожу.

— Ожоги уже затягиваются, регенерация работает, — удовлетворенно сообщил лекарь. — Но она не будет быстрой. В какой-то степени это тоже волшебные раны, которые он нанес сам себе, — добавил он, внимательно рассматривая повреждения.

— Я должен рассказать, — прохрипел Феникс.