Лихорадка Пифона

Феникс тоже обвел взглядом просторную комнату, отделанную в стиле русского модерна. Высокий потолок украшала лепнина и роскошная люстра из муранского стекла. На светло-оливковых стенах висело несколько работ старых мастеров. Узорчатый паркет в центре комнаты покрывал английский ковер. На нем стояли удобный диван и два кресла с резными подлокотниками, а между ними — изящный столик на гнутых ножках. В комнате был даже действующий камин, облицованный мрамором, на полке которого разместились красивые часы и множество дорогих вещиц.

— Учусь, занимаюсь медициной, воспитываю сына, — ответил он на вопрос отца.

— О духи драконов, вы слышите? Потомок великого Арагона живет в человеческой норе и лечит людей. Дракон должен жить во дворце, а люди обязаны его бояться и ему служить!

— Драконы всегда занимались врачеванием. Что в этом плохого? — возмутился Феникс.

— Да, ты прав. Драконы иногда исцеляли людей, но только избранных, если их с поклоном умоляли, обещая взамен великие услуги или большую плату.

— Люди истребили почти всех драконов, когда у них были только мечи. Теперь у них есть более мощное оружие. Их много, а драконов по-прежнему мало. Мы не можем властвовать над людьми.

— Можем, сын мой, можем. Я это точно знаю! Для этого даже война не нужна. Хотя половину людишек, или даже больше, убить не мешало бы. Они подобны мухам. Всюду кишат, гадят. Портят воду, землю, воздух. Да все портят, к чему прикасаются, — с неприязнью сказал Озоберг.

— Я не понимаю тебя. Объясни наконец.

— Когда улетал из Скрытого Трехгорья, я забрал часть архива Зорка, — понизив голос, сказал Озоберг, многозначительно дернув бровью.

— Ты украл архив? — воскликнул Феникс.

— Погоди, не шуми, дай договорить. Да, я взял часть архива, имея доступ в Магическую пещеру. Записи великого волшебника Зорка не особенно интересовали этих идиотов. Главный советник вообще не понимает, в чем великая сила драконов, ненавидит Игнисов и магию.

Феникс, глядя на хохочущего папашу, не смог не ухмыльнуться. Теперь-то он понимал, каким неожиданным и нежеланным подарком стал для главного советника.

— Так вот.