Лихорадка Пифона

Затем великан покачнулся и упал плашмя на спину, головой прямиком в сине-красные кусты. Собаки заскулили и стали тыкаться носами в неподвижное тело хозяина. Хорошо, что в это время Мансур очнулся и с помощью подбежавшего Пуркопа добрался до вершины холма.

Когда великан упал, кусты-хватцы испугались и отпрянули от его тела. Все поле зашумело, заволновалось, задвигалось широкими волнами, от него повеяло жаром, как от огня, стало нестерпимо душно.

— Карима не прощу! Покрошу! Убью этих гадов! — буйствовал Мансур.

— Не сможешь, — возразил древик Ель, вставая из травы и отряхивая передник четырьмя руками.

— У-у-у! Полено! Все вы тут! — закричал Мансур.

Кавказец вытащил саблю и, злобно сверкая глазами, замахнулся на древика.

— Уймись, есть кого крошить, — одернул его Пуркоп, вставляя стрелу в лук.

Собаки, поняв, что их хозяин повержен, решили сами, без приказа, отомстить обидчикам. Они рассыпались по одной и стали медленно, осторожно, пригнувшись к земле, рыча и скаля острые клыки, наступать на путников.

В это время волнение поля улеглось, кусты осмелели и принялись осторожно поглаживать лысый глазастый череп, уши и мохнатые плечи великана, а потом со страшным чмоканьем ринулись по его телу, выгрызая плоть.

Они, как по мосту, перебрались на другую сторону дороги и стремительно, расширяющимся потоком, помчались по холму, сжирая по пути все живое. В воздухе заметались куски земли с выдернутой травой и клочки рыжей шерсти зазевавшихся собак.

— Бежим! — крикнул древик.

Все бросились за ним. Мимо промчались уцелевшие рыжие псы с поджатыми хвостами.

Сзади раздавалось ужасное чавканье наступающих кустов. К бегущим присоединились еще древики, пара коней, корова, дюжина кроликов, какие-то мелкие грызуны, змеи.

Хорошо, что зеленая дорога резко изгибалась. Путешественники добежали до верхушки холма и успели скатиться по нему до спасительного зеленого покрытия за минуту до прожорливых кустов, поглотивших все вокруг.

Испуганные люди, древики и животные сгрудились посередине дороги. С одной стороны буйствовало бескрайнее синее поле.

Голодные кусты тянули к ним щупальца и злобно шипели. С другой стороны весь холм покрывали сытые красные кусты, от которых несло жаром, как от огня.

— А-а-а! Какое горе! — плакал Ель.

Другие древики тоже причитали и рыдали. От слез у них стали отрастать свежие веточки. Ель отрывал нежную поросль с мягкими зелеными иголочками и никак не мог успокоиться.

— Хватит реветь! Пусть лучше скажет, что нам делать! — воскликнула Элис.