Лихорадка Пифона

Алехандро попытался как-то узнать у него о том, как продвигаются дела, но получил невразумительные ответы.

— Что говорят духи? — спросил мексиканец.

— Проход закрыт, нужно ждать.

— Когда откроется?

— Узнаем.

— Как?

— Знаки появятся.

— Какие?

— Барабан застучит. Сова оживет.

Когда Алехандро передал слова шамана, ему пришлось выдержать еще одну истерику Элис.

— Ты видел эту сову? Она дохлая! Она не сможет ожить! — кричала Элис. — Это не он сумасшедший, это мы сумасшедшие, раз сидим здесь и ждем черти чего.

— Чучело ожить не может, — подтвердил Рой.

— Возможно, это аллегория, — предположила Соня.

— Будем ждать. Посмотрим. Найдите себе занятия, — остался непреклонным Алехандро.

Потекли скучные однообразные дни. Соня учила американцев русскому языку, остальных путешественников — английскому, сама читала книгу по медицине. Она хвалила себя за то, что догадалась взять в поход монографию известного кардиолога. Все электронные устройства давно перестали работать.

Американцам было трудно представить, что они окажутся в таких местах и при таких обстоятельствах, что гаджеты окажутся бесполезными.

В отличие от американцев, Пуркоп и охранники выглядели спокойными и довольными. Они охотились, рыбачили, рассказывали друг другу о своих подвигах, плюс получали зарплату. Что еще нужно для простых вояк? Как-то они заспорили о том, кто лучше владеет оружием.

— Я могу стрелой попасть в глаз бегущего зайца со ста метров, — похвалился Паркур.

— В такую мелочь не стрелял, но в глаз бандита из ружья или пистолета запросто пулю положу, а лучше в лоб, — сказал Володя.

— Из ружья мы тоже неплохо стреляем, но саблей рубим лучше вас, — ответил за себя и брата Карим.

— Что тут хитрого? Бац, бац, и готово, — загоготал Володя.

— Давайте проверим, — предложил Карим.

Утром мужчины подстрелили двух горных баранов, одного Пуркоп убил стрелой в левый глаз, другому Володя попал пулей из ружья в правый. Братья-кавказцы выбрали барана покрупней и привязали его за рога к низкорослой сосне.

— Держи саблю, — сказал Карим Володе. — Попробуй барану голову отрубить. Испортишь саблю — убью.

Володя разбежался, замахнулся и со всей силы резанул по шее. Порвались шкура, сосуды, показалась кровь, но голова барана даже не накренилась. Он виновато развел руками. Карим забрал у него клинок, нежно протер тряпицей и отдал Пуркопу. Тот сделал примерно такие же движения, прыгнул только повыше и резанул немного глубже. Карим и Мансур рассмеялись.