Лихорадка Пифона

— Как же так? Ведь ты можешь приворожить кого угодно, — спросил Феникс.

— Что вы, драконы, понимаете в любви? Вы выбираете женщину для рождения нового дракона, потом выкидываете ее труп и все, — взорвалась Миранда.

— Не могу поверить, чтобы у такой красавицы любовь не сложилась, — удивилась Маришка.

— Подвинь мне кресло к камину, что-то меня знобит, отвыкла я от холода, — попросила Миранда.

Она долго смотрела на огонь, а потом начала рассказывать:

— Я встретила Данко в Румынии. Он был красив и ловок, как сам дьявол.

Кудри черные, очи огненные. На коне скакал быстрее ветра. Девушки теряли сознание, когда он заговаривал с ними, вот такой силы была его красота. Любовь поглотила меня, как безбрежное бушующее море. Как-то я спросила, счастлив ли он со мной? Данко тут же обнял, начал целовать, шептать ласковые слова, то смеялся, то плакал. Я поверила, что он любит. У нас родилась Злата. Она очень похожа на своего отца. Данко был крымским цыганом из Джанкоя, он там набедокурил, вот его и спрятали на время в Румынии у дальних родственников. Когда Злате исполнилось пять лет, умер отец Данко, цыганский барон. Пришлось нам перебираться в Крым, к его народу. Данко занял место отца. Табор принял меня плохо, особенно Пархан, там все считали его колдуном. Мне сказали, что все женщины должны зарабатывать деньги: гадать на вокзале, воровать или продавать наркотики. Я отказалась. Мы со Златой ушли и поселились на краю города, возле местного кладбища, совсем уехать я не смогла. День издали не повидаю Данко — и тоска на сердце. Он ко мне заходил сначала часто, потом все реже. Через год его женили на молоденькой девочке. Он говорил, что это традиции, продолжение цыганского рода, что он меня и дочь любит и никогда не покинет. Как-то я увидела его в городе с уже беременной женой и с собой совладать не смогла. Через неделю Данко похоронил ее как раз недалеко от моего дома. Через три месяца его вновь женили, через полгода он и эту девушку похоронил. Свою силу я Данко никогда не показывала, но он был умен, с некоторыми способностями, хорошей интуицией. Пришел ко мне, глаза дикие, ноздри раздуваются, кулачища огромные. «Отвечай! — кричит. — Ты моих девок загубила?» Я молчу, только пячусь назад. Он меня бить начал. Ударит, поднимет, трясет и орет: «Отвечай!» Я глаза закрыла и поняла, что ничего ему не скажу и против него ничего сделать не смогу. Пусть убивает. Люблю его сильно. Тут отцепился он от меня и грохнулся на пол. Я очнулась, смотрю, Злата стоит напротив.