Лихорадка Пифона

Сначала наскакивали друг на друга с рокочущим рычанием и облаками пара из разгоряченных глоток, затем сцепились, долго кружились в воздухе, потом камнем упали вниз и рухнули в темный котлован Беглого озера. То ли в горячке боя, то ли из-за кромешной темноты Генрих со всей мощи ударил под правое крыло Феникса, где до сих пор оставалась бугристая отметина от укуса Амфисбены, а потом еще и придушил его, плотно схватив за шарф.

Никто этого не заметил, судьи и зрители остались на берегу. Бездыханный Феникс стал навзничь падать на дно глубокого котлована, его тело несколько раз перевернулось от ударов о скалы, которые поддерживали лед сбежавшего озера.

В результате победило «Северное» войско. Все поздравляли драконов и их воеводу Парамона. Стали подсчитывать бойцов, оказалось, что не хватает троих: двоих «южан» и одного «северянина». Драконы общими усилиями соединили пробоины во льду в одну большую дыру и подняли со дна раненых.

Двое совсем молодых драконов были оглушены сильными ударами в голову.

— Давай-ка топай к сероводородному озеру, где ты в прошлый раз отмокал, полежи там пару часиков, отдохни. Я тебе туда адсорбирующие шары принесу. Потом посмотрим, — сказал Вагус.

— Кто это тебя так? — спросил Гордей.

— Это я, там темно было, — сказал Генрих.

Гордей с удивлением взглянул на него.

— Ведь ты лучше всех знаешь, что Феникс перенес. Разве можно было бить в это место, да еще в крыло! — воскликнул он.

Феникс поплелся к озеру. Плечо у него сильно болело, крыло волочилось по снегу, было обидно за проигрыш и осталось неприятное, противное чувство, что его обманул дракон, которого он раньше считал лучшим другом. Ведь Генрих не доблестью и даже не хитростью его победил, а самой настоящей подлостью.

У взбудораженных боем драконов проснулся бешеный аппетит — все полетели охотиться в Нижнее и Верхнее ловище. Привлеченная шумом Жутяша вышла из дома Вазилы. Она стояла, задрав голову, наблюдая за драконами, которые летели стремительно, яростно, со зверскими мордами, громоподобно рыча и изрыгая огонь.

Они не были похожи на петербургских драконов, вырывающихся из Взлетной башни, счастливых от предвкушения полета домой.