Хитрая наука

Однако следующие Настины слова отбили у нее желание веселиться:

— В общем, на Сергея наложили какое-то старое проклятие, и Лена сама не смогла его расколдовать, но она уверена, что ты сможешь помочь. Вроде из-за чего-то, что ты нам тогда рассказывала в логове. Если честно, я толком не поняла, что она имела в виду, — призналась Настя. — Но ты ведь не откажешь, да? — с надеждой спросила она.

Настя относилась к Кате с такой долей восхищения и доверия, что временами становилось неловко. Вот и сейчас тоже: проклятия, тем более старые и сложные, не сулили ничего хорошего.

Но кое-что она правда знала. Лену — да и Сергея — помнила прекрасно. И не могла устоять перед Настиным просительным тоном. К тому же Лена — тогда, в логове — отдала, когда понадобилось, последнюю каплю своего волшебства ради самого призрачного шанса на спасение для всех. Как тут откажешь?

— Конечно, я помогу, — ответила Катя, старательно не обращая внимания на холодок, который при этих словах пробежал по позвоночнику.

Белка в то же мгновение коротко и звонко мяукнула, подтверждая не то Катины слова, не то дурные предчувствия.

Глава 2

Умение принимать иной облик — оборачиваться птицей или зверем — и при этом полностью сохранять сознание и разум человека считалось одной из самых сложных вещей, доступных премудрым.

А также и одной из наиболее древних, но до сих пор не устаревших и не вышедших из употребления.

Но как это ни назови, а чтобы научиться превращаться в ласточку, Кате потребовалось выдержать почти год упорных тренировок без любого видимого результата. Она уже начала было думать, что ничего вовсе не получится, но родные подбадривали ее, ссылаясь на свой опыт и широко известные среди премудрых факты о превращениях.

Правда, известные факты Катя еще до этого прочитала сама, но все равно иногда не вредно было лишний раз услышать напоминание в духе:

— Главное — дождаться, чтобы в первый раз вышло, а потом уже не разучишься, это как ездить на велосипеде.

— Некоторые вон по пять лет учатся, и только потом у них получается.

Хотя вот это, второе, как-то совсем не утешало.